Воздух в комнате был тяжёлым, душным. Пахло перегаром, сигаретным дымом и чем-то острым, металлическим – запахом страха. Моего страха. Я лежала на полу, пытаясь свернуться в клубок, защитить голову, живот. Но их было двое.
— Заткнись! — прорычал Павел, мой муж, и его кулак снова обрушился на моё бедро. Я охнула, чувствуя, как боль пронзает каждую клеточку. Он был пьян. Опять.
Рядом стоял его брат, Сергей, мой деверь. Его пальцы, цепкие и сильные, впились в мои руки, прижимая их к полу, не давая мне пошевелиться. В его глазах не было ни сочувствия, ни жалости. Только холодная, отстранённая злоба, с которой он всегда смотрел на меня.
— Она слишком много себе позволяет, Паш, — хмыкнул Сергей, усиливая хватку. — Пусть знает своё место.
— Она думает, что здесь самая умная, — задыхаясь, проговорил Павел. Его лицо было красным, взбухшим от злости и алкоголя. — Думает, может нам тут правила диктовать!
Они били меня за то, что я посмела спросить, куда уходят все деньги. За то, что я обнаружила пропажу крупной суммы с нашего общего счёта. Суммы, которую я, в основном, и зарабатывала. “Наши деньги”, как они называли то, что приносила я. “Наши” проблемы, которые я решала. “Наши” долги, которые я закрывала. Но когда дело доходило до их трат, это было “мужское дело”, “не твоё собачье дело”.
Началось всё с пустяка. Я случайно нашла выписку по банковскому счёту. Увидела несколько очень крупных списаний. Не на продукты, не на коммунальные услуги. На что-то другое. И не смогла сдержаться. Спросила Павла. Мягко, осторожно. Спросила, куда ушли деньги. Думала, что, может быть, он купил мне подарок. Или решил сделать сюрприз. Как же я была наивна.
— Куда?! — его глаза загорелись. — Тебе-то какая разница, куда?! Это мои деньги! Я имею право делать с ними, что хочу!
— Но это и мои деньги тоже, Павел, — попыталась я возразить, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. — Я их зарабатывала. Мы договаривались…
Он не дал мне договорить. Его кулак врезался мне в щеку. От неожиданности я отлетела назад, ударившись головой о стену. В глазах потемнело.
И тут же раздался голос Сергея, который как раз зашёл “в гости”.
— Что тут происходит?! А, ты опять! — он схватил меня за руки, прижимая их к телу. — Чего ты к нему пристала?! Хочешь денег? Думаешь, ты здесь королева?!
Они били меня по очереди. Павел – кулаками. Сергей – пинками. Я не кричала. Только глухие стоны вырывались из моего горла, когда боль становилась невыносимой. Моё тело горело. Голова кружилась. Я видела только их злые, искаженные лица. И слышала их слова.
— Никто тебя здесь не ждёт! — прорычал Павел, нанося очередной удар. — Ты нам здесь ничто!
— Бездарь! — добавил Сергей, дёргая меня за волосы. — Только и можешь, что деньги считать!
Мои глаза невольно скользнули по лежащему на журнальном столике документу. Завещание. Их отца. Неделю назад они получили известие о том, что отец, которого они почти не навещали, внезапно скончался. И оставил им крупное наследство – целый бизнес. Небольшую, но очень прибыльную логистическую компанию, которую он развивал всю свою жизнь. Вот куда уходили их мысли. Вот почему они стали ещё более агрессивными, ещё более заносчивыми. Они уже чувствовали себя королями мира. И я, “безродная” жена, не имела права даже смотреть в их сторону.
“Я уже подписала документы на арест их семейного имущества”, – эта мысль, внезапно вспыхнувшая в моей голове, была словно глоток свежего, холодного воздуха. Она была единственным, что давало мне силы терпеть. Единственным, что не давало мне сломаться.
Я помнила этот день, как будто он был вчера. Утро. Две недели назад. Я сидела в кабинете адвоката Олега Николаевича, пожилого, мудрого человека, которому я доверяла как себе. Он был старым другом моего отца и моим юристом по вопросам моего собственного бизнеса.
Павел, мой муж, и его брат Сергей, никогда не знали о моём бизнесе. Они думали, что я сижу дома и занимаюсь “женскими глупостями” – вышиваю, рисую, делаю украшения. На самом деле, я владела успешной онлайн-платформой по продаже эксклюзивного рукоделия ручной работы. Мой оборот был в несколько раз больше, чем то, что Павел зарабатывал на своей скучной офисной работе. Я никогда не рассказывала ему о своих реальных доходах. Я видела его отношение к деньгам – лёгкость, с которой он их тратил, и презрение, с которым он относился к “моим” мелким тратам. Да и Светлана Аркадьевна, его мать, всегда говорила, что я “ничтожество без гроша за душой”. Я решила, что пусть так и думают. До поры до времени.
В то утро Олег Николаевич объяснял мне сложную схему.
— Анна, — сказал он, — ваши муж и его брат находятся в очень шатком положении. Их отец, покойный Андрей Петрович, незадолго до смерти был вовлечён в несколько сомнительных сделок. А его логистическая компания… она давно под наблюдением.
— Под каким наблюдением? — спросила я.
— Финансовым. Налоговым. Там есть серьёзные нарушения. И, боюсь, Павел и Сергей, как наследники, унаследуют не только активы, но и… долги. Активы небольшие, а долги – очень крупные.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Я знала, что Павел и Сергей – не самые чистые на руку люди. Их мелкие махинации, их попытки “сэкономить” на всём. Но чтобы так…
— Олег Николаевич, — сказала я, — мне нужно обезопасить себя. И свой бизнес. Я не хочу, чтобы их проблемы стали моими. И я не хочу, чтобы они, в случае развода, смогли претендовать на мои деньги.
Олег Николаевич кивнул. — Тогда у нас есть план. Мы можем оформить брачный контракт задним числом…
— Нет, — перебила я. — Это будет слишком очевидно. Они что-то заподозрят. Мне нужно другое.
Мы долго обсуждали. И пришли к решению. Мой отец, Игорь Николаевич, уже давно пытался уговорить меня переписать мой бизнес на его имя. Он хотел, чтобы я чувствовала себя защищённой, “под его крылом”, как он говорил. Я отказывалась – мне нравилась самостоятельность. Но теперь…
— Олег Николаевич, — сказала я, — есть один вариант. Мой отец. Он крупный бизнесмен. Если я переведу часть своих активов, самые рискованные, на его имя, временно… Это защитит их от любых претензий. И в случае, если что-то пойдёт не так с Павлом и Сергеем…
Адвокат задумчиво кивнул. — Это очень сильный ход, Анна. Очень сильный. И если Андрей Петрович действительно имел проблемы с законом, то их компания будет первым, что арестуют.
— Я хочу, чтобы вы подготовили все документы. Чтобы, в случае необходимости, арест их имущества, их наследства, произошёл как можно быстрее. И чтобы это стало для них сюрпризом.
Именно тогда, две недели назад, я подписала документы. Документы, которые позволяли моему отцу, через своих юристов, инициировать процедуру ареста активов компании покойного Андрея Петровича, как только она официально перейдёт к Павлу и Сергею. И если они посмеют ко мне притронуться…
“Заткнись!” – повторил Павел, и его нога ударила меня по рёбрам. Я застонала, но эта боль уже казалась далёкой. Я видела только их лица – искаженные, злые, жадные. И знала, что очень скоро они поменяются местами.
Вдруг раздался звонок в дверь. Громкий, настойчивый.
Павел и Сергей замерли. Они редко ждали гостей в такое время.
— Кого там принесло? — прорычал Павел, потирая кулак.
Сергей, выпустив мои руки, направился к двери.
— Откроешь, — прошипела я, лёжа на полу, — и твоя жизнь закончится.
Они не услышали. Или не придали значения моим словам, полагая, что я бредю от боли.
Сергей открыл дверь. На пороге стояли два крепких мужчины в строгих костюмах и один человек с папкой в руках.
— Сергей Владимирович? — спросил человек с папкой. — Мы из юридической фирмы “Вершина права”. Мы здесь по делу о наследстве Андрея Петровича.
Сергей насторожился. — Какого ещё наследства? Мы ждали нотариуса завтра.
— Мы не нотариусы, — спокойно ответил юрист. — Мы представители банка “КапиталПлюс” и налоговой службы. И у нас на руках решение суда об аресте всех активов покойного Андрея Петровича, а также его компании “ТрансЛогистик”, в связи с выявленными нарушениями и непогашенными задолженностями.
Глаза Сергея округлились. Он попятился назад.
Павел, услышавший это, бросился к двери.
— Что?! Какой арест?! О чём вы?! — его голос сорвался.
Юрист протянул им папку с бумагами. — Здесь всё подробно изложено. Долги. Неуплата налогов. Сомнительные сделки. В рамках расследования все активы, включая компанию и квартиру, подлежат аресту. А вы, как наследники, несёте полную ответственность за эти долги.
Молчание. Оглушительное молчание. Лица Павла и Сергея стали бледными, как мел. Из их глаз ушла вся злоба, всё презрение. Только шок и ужас. Их “наследство” оказалось не золотой жилой, а долговой ямой. И мой отец, благодаря документам, которые я подписала, просто нажал на нужные рычаги.
— Но… но это же наша квартира! — заикаясь, проговорил Павел. — Это всё, что у нас есть!
— Квартира, как и остальные активы, также под залогом. И тоже арестована, — спокойно ответил юрист. — В течение 24 часов вам предстоит покинуть помещение.
Павел посмотрел на меня. На окровавленную меня, лежащую на полу. В его глазах я увидела не ненависть. Увидела что-то более страшное. Полный, всепоглощающий ужас. И понимание.
Я медленно поднялась. С трудом, опираясь на стул. Моё тело болело, но внутри разливалось такое холодное, стальное спокойствие, что я даже не заметила боли.
Я подошла к юристу.
— Прошу прощения за беспорядок, — сказала я, мой голос звучал ровно, почти беззвучно. — Эти… люди… только что “обсуждали” со мной семейные дела.
Юрист внимательно посмотрел на меня. На мои синяки. На мою окровавленную губу. И медленно кивнул.
— Анна Игоревна? — спросил он. — Олег Николаевич попросил передать, что ожидает вас в офисе. И что он уже уведомил полицию о факте домашнего насилия.
Павел и Сергей посмотрели на меня. Их глаза были полны немого вопроса. “Анна Игоревна”? “Полиция”?
— Вы… вы… — прошептал Павел, его голос дрожал. — Ты это сделала?! Ты!
Я посмотрела на него. На его побледневшее лицо, на дрожащие руки. На Сергея, который просто стоял, опустив голову.
— Вы думали, я “ничтожество”? — сказала я, и мой голос, несмотря на боль, звенел от силы. — Думали, я не знаю, что вы скрывали? Думали, что сможете меня бить и вышвыривать? А я лишь подписала документы. Документы на арест вашего семейного имущества. А теперь… теперь я подпишу другие документы. На развод. И на ваше тюремное заключение за то, что вы со мной сделали.
Юрист вытащил телефон. — Я записал их признание. И эти травмы…
Павел и Сергей смотрели на меня, как на призрака. На их лицах читался полный крах. Не только финансовый, но и личный. Они потеряли всё. И знали, что это – только начало.
Я прошла мимо них, мимо юриста и мужчин в костюмах. Не оглядываясь. Дверь, из которой меня когда-то вышвырнули, теперь была открыта для меня. И для моей новой жизни. Жизни, в которой не будет места ни им, ни их жестокости, ни их жадности. Только холодное, справедливое возмездие.