Света стояла посреди пустой гостиной, сжимая в руках чашку чая. Вокруг — голые стены, следы от мебели на полу. Всё, что напоминало о жизни, о доме, о том, что здесь когда-то смеялись, спорили, готовили ужин и смотрели фильмы, — всё исчезло. Даже запаха не осталось. Только пыль и эхо.
— Как ты мог? — прошептала она, не глядя на мужа, стоявшего в дверном проёме с виноватым видом. — Как ты мог сдать нашу квартиру… не спросив меня?
Андрей молчал. Он опустил глаза, сунул руки в карманы джинсов и тяжело выдохнул.
— Я думал… это временно. Всего на два года. Пока мама не сделает ремонт на даче. Мама же сказала…
— Твоя мама! — Света резко обернулась, и в её голосе зазвенела ярость. — Пусть твоя мама сдаст свою квартиру, если хочет платить за дачу! И пусть живёт там сама! Почему это должно решать за нас?
Андрей попытался подойти ближе, но она отступила, будто он вдруг стал чужим.
— Свет, ну пойми… Дача — это же наше будущее. Там так красиво, воздух, природа… А в городе всё это — шум, выхлопы, стресс. Мама предложила отличный вариант: мы сдадим квартиру, аренда покроет расходы на дачу, и за два года мы сделаем там ремонт. Потом продадим городскую квартиру и переедем туда насовсем.
— А если я не хочу? — Света сжала чашку так, что костяшки побелели. — Если я не хочу жить на даче? Если мне нравится наша квартира? Если я не хочу, чтобы кто-то чужой жил в моём доме?
— Но ты же сама говорила, что хочешь отремонтировать дачу! — возразил Андрей. — Ты даже эскизы рисовала!
— Я говорила, что *мечтаю*! Это не значит, что я готова бросить всё и уехать в деревню! И уж точно не значит, что ты можешь распоряжаться нашей собственностью без моего согласия!
Она подошла к окну и резко отдернула штору. За стеклом — серое утро, мокрый асфальт, соседский кот, бегущий под дождём. Всё знакомое, родное. А теперь — чужое.
— Кто снимает квартиру? — спросила она, не оборачиваясь.
— Семья с ребёнком. Очень приличные люди. Подписали вчера договор на два года.
— Вчера? — Света обернулась, и в её глазах блеснули слёзы. — Ты даже не предупредил меня? Я вчера была на работе, а ты… ты просто отдал ключи?
— Я думал, ты согласишься, когда всё объясню, — пробормотал Андрей. — Мама сказала, что ты поймёшь. Что это логично.
— Твоя мама… — Света горько усмехнулась. — Она всегда всё знает лучше всех. Особенно когда речь идёт о моей жизни.
Свекровь Лидия Петровна была женщиной необычайно умной, расчётливой и, как говорила Света, «хитрой, как лиса в шубе из норки». Она никогда не кричала, не спорила, не давила. Она просто… убеждала. Тихо, мягко, с улыбкой и чашкой травяного чая. И через полчаса разговора ты уже сам начинал думать, что это твоя идея.
Всё началось три недели назад.
Света вернулась с работы поздно. Андрей сидел на кухне, перемешивая ложкой остывший суп. На столе — открытый ноутбук, на экране — фотографии дача свекрови: старый дом с облупившейся краской, заросший сад, покосившийся забор.
— Привет, — сказал он, не глядя на неё. — Мама звонила. Она хочет поговорить с нами.
— О чём?
— О даче.
Света сняла куртку, повесила сумку и села напротив.
— Что она хочет?
— Она предлагает… переехать туда на время.И потихоньку делать ремонт.
— Переехать? — Света рассмеялась. — На дачу? Без отопления? Без нормальной канализации? Без магазинов?
— Мама говорит, что всё можно организовать. Там печка, есть скважина, а магазин — в пяти километрах. И… она предлагает сдать нашу квартиру.
— Сдать? — Света перестала смеяться. — Нашу квартиру?
— Да. Аренда покроет все расходы. Мы даже ничего не потратим. А через два года, когда дача будет готова, продадим квартиру и переедем туда насовсем.
— Ты серьёзно? — Света посмотрела на мужа, пытаясь понять, шутит ли он. — Андрей, это наш дом. Здесь мы живём. Здесь у нас всё: работа, друзья, поликлиника, школа для будущих детей…
— Но дача — это же мечта! — оживился он. — Ты же сама говорила, что хочешь жить за городом!
— Я говорила, что *мечтаю*. Это не одно и то же.
— А почему бы и нет? — настаивал он. — Два года — это не так много. Зато потом у нас будет свой дом, сад, тишина…
Света вздохнула.
— Я подумаю.
Но Андрей уже не слушал. Он набирал номер матери.
На следующий день Лидия Петровна приехала. С пирогом, с цветами и с «просто идеей».
— Светочка, здравствуй! — обняла она невестку, хотя раньше никогда не была так тепла. — Как ты? Устала, наверное? Городская жизнь — сплошной стресс.
Она уселась на диван, расправила складки на платье и, не дожидаясь ответа, продолжила:
— Я тут подумала… А ведь вы с Андрюшей так мечтали о своём доме. А у меня уже есть дача! Осталось только немного вложить сил и времени. А пока вы ремонтируете, можно сдать эту квартиру. Арендная плата — приличная, особенно в этом районе. Вы даже не заметите разницы.
— Но мы здесь живём, — осторожно возразила Света.
— Ну и что? — улыбнулась свекровь. — Жизнь — это движение. А вы всё сидите в четырёх стенах. Вон, соседи уже переехали на дачу, и не жалуются. Говорят, здоровье улучшилось, настроение — как у детей.
— Но я работаю в городе…
— А кто мешает ездить? Поездка — полчаса. А воздух какой! Андрюша ведь так устаёт на работе… Ему нужен отдых. А ты — молодая женщина, тебе надо детей рожать. А где лучше? В этом шуме или на природе?
Света молчала. Она чувствовала, как логика свекрови обволакивает её, как паутина. Каждое слово — вроде бы разумно, но вместе — ловушка.
— Я не хочу— повторила она.
— Конечно, конечно, —ты все ровно подумай кивнула Лидия Петровна. — Но не думай слишком долго. Хорошие арендаторы быстро находятся. А у вас квартира — золотая жила.
Света плакала целую неделю. Она ходила по квартире, трогала стены, смотрела в окно, представляла, как здесь будет жить чужая семья. Как они передвинут мебель, повесят свои картины, приготовят ужин на *её* кухне. И ей становилось дурно.
Она пыталась поговорить с Андреем, но он уже был убеждён. Его мать так умело подала идею, что он начал видеть в этом «великий шанс».
— Представь, Свет! Через два года у нас будет дом мечты! А пока — просто временные неудобства.
Я не хочу. А если на даче окажется не так хорошо жить, как ты думаешь?
— Не будет! — отмахивался он. — Мама всё продумала.
И вот теперь — уходим из квартиры. Ключи у чужих людей. А они с Андреем — с вещами в машине, направляются на дачу, где их ждёт «временное» жильё.
Дача оказалась… не такой, как в мечтах.
Дом стоял на краю посёлка, почти в лесу. Крыша местами прохудилась, окна — старые, с трещинами. Внутри — холодно, сыро, пахнет плесенью. Вода — только из колодца. Электричество — нестабильное. Интернет — только мобильный, и то с перебоями.
— Ну что, мечта? — горько спросила Света, ставя чемодан в углу гостиной.
Андрей огляделся и нахмурился.
— Мама говорила, что всё в порядке…
— Твоя мама, видимо, не была здесь последние десять лет.
Она за наш счет захотела отремонтировать свою дачу.Пока мы здесь будем мучатся эти два года.Она будет жить в комфорте.
Она не нам готовит дачу а себе.
Он молча вышел на улицу. Света осталась одна. Она подошла к окну и увидела, как Андрей звонит матери. Его лицо было напряжённым. Он что-то спрашивал, жестикулировал, потом резко положил трубку.
— Она говорит, что зимой здесь жили соседи, всё работало. Наверное, просто нужно починить котёл.
— А деньги на ремонт? — спросила Света. — Мы сдали квартиру, но этих денег не хватит
— Ну… может, возьмём кредит?
— Ты серьёзно?
Она пошла в спальню. На кровати — их матрас, привезённый из города. Всё остальное — старая мебель, покрытая пылью. На стене — календарь 2018 года.
Света села на край кровати и закрыла лицо руками.
Первые недели были адом.
Без нормального отопления, без горячей воды, без привычного уюта. Света ездила на работу, возвращалась поздно, уставшая, голодная. Андрей пытался чинить всё сам, но без опыта и инструментов толку было мало. Соседи — пожилые, в основном, — смотрели на них с жалостью.
— Молодёжь, — качали головой. — Думают, что дача — это сказка. А потом плачут.
Света не плакала. Она злилась. На Андрея. На его мать. На себя — за то, что не настояла на своём.
Однажды вечером, после очередного отключения электричества, она сказала:
— Я хочу обратно.
— Куда? — не понял Андрей.
— В квартиру. В наш дом.
— Но… мы же сдали её на два года.
— Тогда расторгни договор! Заплати штраф, найди другую квартиру, но я больше здесь не останусь!
— Света, подожди… Может, всё наладится?
— Нет. Всё уже ясно.
Андрей молчал. Он сидел у печки, грея руки.
— Ты думаешь… она всё спланировала?
— Я *знаю*.
На следующий день Света поехала в город. Нашла арендаторов — молодую пару с годовалым ребёнком. Они оказались добрыми, приветливыми. Показали квартиру: всё было на месте, но уже не *их* — чужое. На стенах — новые полки, на кухне — чужая посуда, в спальне — чужая кровать.
— Мы очень рады здесь жить, — сказала девушка. — Квартира прекрасная.
Света кивнула и вышла.
Она пошла к нотариусу. Узнала, что расторгнуть договор можно, но с уплатой неустойки — почти полгода аренды. Деньги, которых у них не было.
Вечером она сказала Андрею:
— Я уезжаю. К подруге. Пока не найду работу поближе к городу или не решу, что делать дальше.
— Ты меня бросаешь?
— Нет. Я просто не хочу жить в ловушке, которую устроила твоя мама.
Прошла неделя. Потом вторая.
Андрей звонил каждый день. Просил вернуться. Говорил, что всё исправит. Что поговорил с матерью, и что бы та «поняла, что перегнула палку».
Света молчала.
Однажды он приехал к ней сам. Стоял под окном, держа в руках цветы и пакет с её любимыми пирожками.
— Прости, — сказал он, когда она вышла. — Я был слеп. Я думал, что делаю правильно. А на самом деле… я предал тебя.
— Ты не предал. Ты просто позволил другому решать за нас.
— Я больше так не буду. Обещаю.
Она посмотрела на него. Устала. Но всё ещё любила.
— Что ты хочешь?
— Вернуться. Вместе. И найти выход. Может, снимем квартиру. Но только вместе. Только по нашему решению.
Света глубоко вздохнула.
— Хорошо. Но с одним условием.
— Каким?
— Твоя мама больше не вмешивается в нашу жизнь. Никогда.
Андрей кивнул.
— Согласен.
Они вернулись в город. Сняли маленькую однокомнатную квартиру на окраине. Работали, экономили, планировали. Иногда ездили на дачу — не жить, а просто посмотреть. Постепенно приводили её в порядок. Без спешки. Без давления.
А Лидия Петровна… перестала звонить. Потом начала звонить реже. А потом — вообще замолчала.
Однажды Света встретила её в магазине. Свекровь выглядела старше, уставшей.
— Здравствуй, Света, — сказала она тихо.
— Здравствуйте.
— Андрей… как он?
— Хорошо.
— Прости, что… вмешалась. Я думала, что помогаю.
— Вы думали, что решаете за нас, — спокойно ответила Света. — Это не помощь.
Лидия Петровна кивнула.
— Понимаю.
Они стояли молча несколько секунд. Потом свекровь повернулась и ушла.
Прошёл год.
Они не вернулись в старую квартиру — арендаторы продлили договор. Но Света уже не злилась. Она поняла: дом — это не стены. Это люди. Это выбор. Это свобода.
Однажды вечером, сидя на балконе новой квартиры, она спросила Андрея:
Мы потихоньку продолжаем ремонтировать дачу.
Но теперь — по-другому.Не за счет своего благополучия.
Света улыбнулась.
И впервые за долгое время она почувствовала — они снова команда. Без вмешательства. Без лжи. Без пустых обещаний.
А в голове всё ещё звучал тот вопрос, с которого всё началось:
*«Как ты мог сдать нашу квартиру, не спросив меня?»*
Но теперь он не был обвинением. Он стал напоминанием: никогда больше не позволять другому решать за себя. Даже если этот «другой» — самый близкий человек.
**Конец.**