Андрей поставил чашку на блюдце и посмотрел на Ольгу. Она сидела напротив, обхватив ладонями стакан с остывшим чаем, и глаза её были красными.
– С Игорем поговорить невозможно, – произнёс он тихо, будто боялся, что кто-то услышит. – Целый день в гараже ковыряется, а вечером утыкается в телевизор. Как будто я не существую.
Ольга подняла взгляд:
– А Лариса? Она же тебя вообще не слышит. А Игорь… он как будто умер внутри.
Так началось. В кафе «Старая площадь», за столиком у окна, где солнечные лучи рисовали золотые полоски на скатерти. Обычный осенний день, который перевернул всё.
***
Встретились они случайно. Андрей шёл из аптеки, держа в руках пакет с лекарствами для Ларисы. Она последнее время жаловалась на давление, но когда он пытался расспросить, как она себя чувствует, отмахивалась: «Не приставай. Сама разберусь». Разберётся. Всегда сама. Словно он не муж, а квартирант, который мешает жить своими расспросами.
На скамейке в парке сидела Ольга. Плечи её тряслись. Андрей остановился, не сразу узнав. Они дружили семьями двадцать пять лет, но в последние годы виделись всё реже. Игорь с Ларисой начали общаться как-то натянуто, и общие встречи сошли на нет.
– Оля?
Она подняла лицо, заплаканное, совсем беззащитное.
– Андрей… Извини, я… просто сидела тут.
– Что случилось?
Она покачала головой, пытаясь улыбнуться:
– Да ничего особенного. Жизнь такая. Душа болит, вот и всё.
Он сел рядом. Молча протянул платок. Ольга взяла, промокнула глаза.
– Пойдём, – предложил он. – Выпьем чаю. Поговорим.
В кафе «Старая площадь» они бывали раньше вчетвером. Отмечали дни рождения, годовщины свадеб. Смеялись, спорили о политике, строили планы на лето в дачном кооперативе «Рассвет», где у обеих семей были участки рядом. Тогда Андрей чувствовал себя счастливым. Работа была, пусть и не бог весть какая, но стабильная. Лариса встречала его с работы вопросами о том, как прошёл день. Игорь звонил по вечерам, и они могли болтать часами.
А потом всё изменилось. Год назад Андрей вышел на пенсию. Пятьдесят восемь лет, и вдруг ты никому не нужен. Лариса продолжала работать в своей бухгалтерии, приходила поздно, уставшая, раздражённая. На его попытки поговорить отвечала: «Отстань. Я устала». Игорь тоже ушёл на пенсию незадолго до этого, и словно погрузился в какую-то тёмную воду. Перестал звонить. На звонки отвечал односложно.
– Ты знаешь, – начал Андрей, размешивая сахар в кофе, – я чувствую себя призраком. Утром встаю, завтракаю один. Лариса уже ушла. Весь день хожу по квартире или сижу на кухне. Жду её. А она приходит, и ей не до меня. У неё своя жизнь. Я в ней лишний.
Ольга кивнула:
– Игорь со мной вообще не разговаривает. Только: «Поесть дай» или «Не трогай мои вещи». Я пыталась с ним о внуках поговорить, о том, что хорошо бы съездить куда-нибудь. Он смотрит на меня, как на стену. Пустыми глазами. А потом уходит в гараж или в зал, включает телевизор. И всё. Внутри у меня пустота. Как будто я не жена, а мебель.
Андрей почувствовал, как сдавило горло. Это же он. Те же слова, та же боль.
– Я думал, это только у меня, – признался он. – Думал, что-то со мной не так. Может, я надоел? Может, я неинтересный стал?
– Нет, – Ольга посмотрела на него с такой грустью, что сердце сжалось. – Это не ты. Это кризис среднего возраста у мужчины, наверное. Или… просто люди устают друг от друга.
– Но мы же дружили! – вырвалось у Андреева. – Помнишь, как мы вчетвером ездили на дачу? Как Игорь шашлыки готовил, а Лариса с тобой салаты резали? Мы же смеялись, планы строили.
– Помню, – тихо ответила Ольга. – Но это было давно. Теперь другое время. Люди меняются.
Они просидели в кафе до вечера. Говорили обо всём: о детях, которые выросли и уехали, о работе, которой больше нет, о страхе перед старостью, о том, что впереди только болезни и одиночество. И каждое слово Ольги отзывалось в Андрее, как эхо собственных мыслей.
Когда выходили, он спросил:
– Может, созвонимся? Если тяжело будет.
Она кивнула:
– Давай.
***
Встречи стали регулярными. Сначала под предлогом «помочь с документами». Андрей разбирался в компьютерах лучше, помог Ольге оформить какие-то справки через интернет. Потом она позвонила, попросила подвезти в больницу: «Игорь занят, а мне надо к врачу». Он приехал. Отвёз. Подождал. Потом они снова зашли в кафе.
– Знаешь, – сказала Ольга, прихлёбывая кофе, – я сегодня Игорю говорю: давай погуляем в парке, погода хорошая. А он: «Иди сама. Мне некогда». У него всегда некогда. На меня, на разговоры, на жизнь.
– Лариса вчера сказала, что я под ногами путаюсь, – усмехнулся Андрей. – Предложила мне найти какое-нибудь хобби. Чтобы я не маячил дома.
– Хобби… – Ольга покачала головой. – Как будто в нашем возрасте так легко найти себе занятие. Поиск себя после пятидесяти – это не шутка. Всю жизнь работал, семью поднимал, а теперь вдруг: ты свободен. И что с этим делать?
– Не знаю, – честно признался Андрей. – Пытался читать, но не идёт. Телевизор смотреть тошно. Гулять один скучно. Друзей нет, Игорь отдалился. И получается, что единственный человек, с которым я могу поговорить по душам, это ты.
Ольга посмотрела на него долгим взглядом:
– Мне тоже. С тобой легко. Ты слушаешь. Понимаешь. Игорь давно так не слушал.
Они начали созваниваться. Сначала редко: раз в неделю. Потом чаще. Андрей звонил, когда становилось особенно тяжело. Когда Лариса очередной раз обрывала его на полуслове или вообще не замечала. Ольга отвечала всегда. Её голос был тёплым, участливым. Она никогда не говорила: «Не приставай». Она говорила: «Расскажи. Я слушаю».
Однажды Ольга позвонила ему сама, поздно вечером. Голос дрожал:
– Андрей, прости, что беспокою. Просто… не могу больше. Игорь сегодня даже не посмотрел на меня. Я весь день пирог пекла, его любимый. Поставила на стол. Он съел кусок, не сказав ни слова, и ушёл. Я сижу одна на кухне и плачу. Как дура.
– Ты не дура, – твёрдо сказал Андрей. – Ты нормальная женщина, которой нужно внимание. Элементарное человеческое внимание. И взаимопонимание в отношениях. А они… они не дают нам даже этого.
– Мне так одиноко в браке, – прошептала Ольга. – Как это возможно? Живёшь с человеком двадцать лет, а чувствуешь себя совершенно одна.
– Я тебя понимаю, – ответил Андрей. – Потому что я чувствую то же самое.
***
Их встречи стали чем-то большим, чем просто разговоры. Андрей помог Ольге починить протекающий кран на кухне. Игорь обещал уже месяц, но всё не доходили руки. Лариса даже не заметила, что кран починен, хотя Андрей специально сказал ей об этом. Она кивнула рассеянно: «Хорошо», и пошла готовить ужин.
Ольга испекла для Андрея его любимый яблочный пирог. С корицей, как он любил в детстве. Лариса давно не пекла. Говорила, что некогда и незачем: «Ты и так лишний вес набрал». Андрей съел два куска сразу и почувствовал себя счастливым. Впервые за много месяцев.
– Спасибо, – сказал он. – Ты не представляешь, как это важно. Чувствовать, что ты кому-то нужен.
Ольга улыбнулась:
– Ты мне очень нужен, Андрей. Ты моё спасение.
Он взял её руку. Она не отняла.
Постепенно в их отношениях появилась близость, которой не было с супругами. Они шутили, смеялись, делились воспоминаниями. Ольга рассказывала про молодость, про то, как встретила Игоря, как он ухаживал за ней. Андрей вспоминал Ларису двадцатилетнюю, весёлую, влюблённую. Куда всё делось? Почему люди становятся чужими?
– Может, это мы виноваты? – задумчиво спросила Ольга. – Может, мы сами отдалились?
– Не знаю, – ответил Андрей. – Я пытался. Пытался разговаривать, проводить время вместе, предлагать что-то. Но Лариса не слышит. Муж не понимает меня – это ведь женщины говорят обычно, а тут я, мужик, чувствую то же самое.
Ольга кивнула:
– И я то же. Я пыталась. Психологическая помощь в кризисе нужна, я предлагала Игорю сходить к специалисту. Он посмотрел на меня, как на идиотку: «Какой психолог? Ты что, совсем?» А мне плохо. Мне нужно, чтобы меня услышали.
– Я тебя слышу, – сказал Андрей.
Она прижалась к его плечу. Он обнял её. И в этом объятии не было ничего похотливого, только отчаянная потребность в тепле, в близости, в понимании.
***
Тень вины появилась позже. Они встретили в магазине общую знакомую, Наталью Ивановну, которая тоже жила в кооперативе «рассвет». Она удивлённо посмотрела на них:
– Ой, Андрей, Оля! Вместе за покупками?
Андрей растерялся. Ольга быстро ответила:
– Да так, случайно встретились. Андрей мне помогает продукты донести.
Наталья Ивановна кивнула, но в глазах её мелькнуло что-то. Любопытство? Подозрение?
Когда она ушла, Ольга тихо сказала:
– Мы соврали.
– Да, – Андрей чувствовал тяжесть в груди. – Соврали.
– Почему мы солгали? – спросила Ольга. – Мы же ничего плохого не делаем.
– Не делаем, – согласился Андрей, но голос прозвучал неуверенно.
А дома Лариса неожиданно спросила:
– Ты где был?
– В магазине, – ответил Андрей.
– Долго как-то.
– Очередь была.
Ложь. Первая явная ложь. И от этого стало гадко.
С Игорем было ещё тяжелее. Они встретились на даче, случайно. Игорь копался в огороде, угрюмый, молчаливый. Андрей подошёл:
– Привет, старик.
– Привет, – буркнул Игорь.
– Как дела?
– Нормально.
– Давно не виделись. Может, посидим, поговорим?
Игорь выпрямился, посмотрел на него усталыми глазами:
– О чём говорить? Жизнь прошла. Работы нет. Дети выросли. Сиди и жди старости. Вот и все разговоры.
– Игорь, – начал Андрей, – мы же друзья с детства. Как спасти брак, как жить дальше, давай обсудим.
– Какой брак? – Игорь махнул рукой. – Всё нормально. Ольга претензий не высказывает. Живём.
Живём. Но не дружим, не любим, не понимаем друг друга. Просто существуем рядом.
Андрей ушёл с тяжёлым сердцем. Вечером позвонил Ольге:
– Я видел Игоря.
– Как он?
– Как всегда. Пустой.
Ольга вздохнула:
– Знаешь, а Лариса сегодня зашла ко мне. Принесла журнал какой-то. Мы попили чай. Она всё говорила о работе, о коллегах. Я сидела и думала: она совсем не замечает, что ты несчастлив. Совсем.
– А Игорь не замечает, что ты страдаешь, – добавил Андрей.
– Получается, мы предаём их? – тихо спросила Ольга.
– Мы ищем то, что они нам не дают, – ответил Андрей. – Это эмоциональная измена?
Молчание в трубке было долгим.
– Наверное, – наконец произнесла Ольга. – Но я не могу без тебя. Ты единственный, кто меня понимает.
– И ты, – сказал Андрей. – Только ты.
***
Граница была пройдена в ноябре. Серый, промозглый день. Ольга поссорилась с Игорем. Не просто поссорилась – он накричал на неё. Впервые за все годы брака. Накричал из-за пустяка, из-за того, что она попросила его помочь вынести мусор. Он сорвался, наговорил гадостей. Ольга в слезах позвонила Андрею:
– Приезжай. Пожалуйста. Мне так плохо.
Он приехал. Игоря не было дома, уехал в гараж. Ольга сидела на кухне, вся в слезах, растерянная, беззащитная.
– Он сказал, что я надоела ему со своими разговорами, – всхлипывала она. – Что я пилю его по пустякам. Что он устал от меня.
Андрей обнял её:
– Он не прав. Ты не виновата.
– Андрей, мне так страшно. Я чувствую, что жизнь проходит мимо. Что я никому не нужна. Что я одинока, хотя замужем.
– Ты нужна, – шептал он. – Мне. Ты очень нужна.
Она подняла лицо. Глаза её были полны слёз и отчаяния. Он поцеловал её. Она ответила. И дальше всё случилось само собой. Не в страсти, не в похоти. В отчаянной потребности быть рядом, чувствовать тепло, знать, что ты не один.
Когда всё закончилось, они лежали рядом, молча. Андрей чувствовал тяжесть, которая придавила его к постели. Что они сделали? Боже, что они наделали?
Ольга тихо плакала:
– Мы предали их.
– Да, – ответил Андрей. – Предали.
– И что теперь?
– Не знаю.
Они оделись, сидели на кухне, не глядя друг на друга. Дружба и предательство сплелись в один клубок, из которого не было выхода.
– Мы не можем больше, – сказала Ольга. – Это неправильно.
– Да, – согласился Андрей. – Неправильно.
Но когда он уходил, она шептала:
– Позвони. Пожалуйста.
И он знал, что позвонит.
***
Следующие недели были адом. Андрей не мог смотреть Ларисе в глаза. Она, впрочем, ничего не заметила. Её жизнь текла своим чередом: работа, домашние дела, редкие разговоры. Но для Андрея каждое её слово, каждый взгляд были упрёком.
С Игорем было ещё хуже. Старый друг, с которым прожита целая жизнь. Они вместе ходили в школу, вместе служили в армии, вместе женились. Дети их дружили. Дачи рядом. Двадцать пять лет семейной дружбы. И теперь это всё разрушено. Отношения с женой друга – худшее, что можно себе представить.
Андрей пытался не встречаться с Ольгой. Несколько дней не звонил. Но она позвонила сама:
– Мне плохо. Очень плохо. Игорь уехал куда-то, даже не сказал куда. Я сижу одна и схожу с ума.
Он приехал. И всё повторилось. Снова близость, снова слёзы, снова чувство вины.
– Мы не можем остановиться, – говорила Ольга. – Почему мы не можем остановиться?
– Потому что нам больше не к кому идти, – отвечал Андрей. – Потому что только с тобой я чувствую, что я живой.
– Но это неправильно!
– Знаю.
Они метались между виной и потребностью, между отчаянием и облегчением. Каждая встреча казалась последней. И каждый раз они встречались снова.
***
Игорь позвонил в конце ноября:
– Андрей, поехали на рыбалку. Как в старые времена.
Андрей не мог отказать. Они поехали к реке, сидели с удочками, молчали. Игорь был угрюм, как всегда в последнее время. Но вдруг заговорил:
– Слушай, старик, я, наверное, Ольгу запустил. Она какая-то странная стала. Может, поговоришь с ней? Ты же ей как брат. Она тебя слушает.
Андрей похолодел. Удочка задрожала в руках.
– Как брат?
– Ну да. Мы столько лет дружим. Ты же видишь её чаще меня, наверное. Она у тебя часто бывает, помогает, пироги печёт. Ты добрый, терпеливый. Поговори с ней. Может, что-то случилось, а она мне не говорит.
Андрей не нашёлся, что ответить. Просто кивнул. А внутри всё обрывалось. Игорь ничего не подозревал. Он доверял. Просил о помощи. А Андрей… Боже, Андрей предал его. Предал самого близкого человека.
Вечером он позвонил Ольге:
– Нам нужно встретиться. Поговорить. Серьёзно поговорить.
– Я знаю, – тихо ответила она. – Я тоже так думаю.
***
Они встретились в том же кафе «Старая площадь». За тем же столиком у окна. Но солнца уже не было. За окном шёл мокрый снег, серый, неприятный.
Андрей не мог смотреть на Ольгу. Она сидела бледная, с красными глазами.
– Игорь просил меня с тобой поговорить, – начал он медленно. – Сказал, что ты странная. Переживает за тебя.
Ольга закрыла лицо руками:
– Боже… Что мы натворили? Мы же предали их обоих. И свою дружбу.
– Мы искали спасения, – голос Андрея сорвался. – А нашли ещё большую пропасть.
– И что теперь? – подняла на него заплаканные глаза Ольга. – Говорить им? Молчать? Исчезнуть друг из друга?
– Не знаю, – честно ответил Андрей. – Я знаю только, что без наших разговоров… мне снова будет нечем дышать.
Она протянула руку через стол. Он взял её ладонь в свою.
– Мы разрушили всё, – прошептала Ольга. – Двадцать пять лет дружбы. Наши семьи. И ради чего?
– Ради того, чтобы не сойти с ума от одиночества, – ответил Андрей. – Ради того, чтобы почувствовать, что мы ещё живые. Что нас кто-то слышит.
– Но какая цена…
– Любая цена слишком высока, – согласился он. – И молчать больно. И говорить – разрушить всё окончательно.
Они сидели, держась за руки, понимая, что попали в ловушку. Если скажут правду – потеряют семьи, дружбу, разрушат жизни всех четверых. Если промолчат – останутся с этим грузом навсегда, продолжая встречаться тайком или разорвав отношения и вернувшись к прежнему одиночеству.
– Я люблю Игоря, – тихо сказала Ольга. – Всё ещё люблю. Просто он меня не видит. А ты… ты увидел.
– И я люблю Ларису, – ответил Андрей. – Но она перестала нуждаться во мне. А ты… ты дала мне почувствовать, что я кому-то нужен.
– Мы плохие люди?
– Не знаю. Наверное, просто слабые. Испуганные. Одинокие.
Ольга вытерла слёзы:
– Что бы мы ни решили, будет больно всем.
– Да, – кивнул Андрей. – Будет.
Они замолчали. За окном сгущались сумерки. Официантка подошла, спросила, не принести ли ещё чаю. Они покачали головами. Она ушла, оставив их наедине с невозможным выбором.
– Если мы прекратим встречаться, – начала Ольга, – я снова останусь одна. В своём доме, со своим мужем, который меня не слышит. И я не выдержу.
– А если продолжим, – подхватил Андрей, – это будет предательство каждый день. Каждую минуту. И рано или поздно всё откроется. И тогда мы потеряем всё.
– А если скажем правду сейчас?
– Тогда потеряем всё сразу.
Ольга сжала его руку сильнее:
– Я не хочу терять тебя. Но я не хочу и разрушать то, что строила двадцать лет.
– И я не хочу, – ответил Андрей. – Но выбора, который не причинит боль, просто нет.
Они сидели ещё долго. Говорили о том, как всё начиналось. О том, что они не планировали. О том, что просто искали понимания. Разве это преступление – хотеть, чтобы тебя услышали?
– Может, нам нужно было раньше задуматься, – сказала Ольга. – Может, если бы мы больше старались со своими супругами…
– Может, – согласился Андрей. – А может, они тоже виноваты. Они отвернулись от нас первыми. Они перестали нас слышать, видеть, чувствовать. Разве это не предательство тоже?
– Но это не оправдывает нас.
– Нет. Не оправдывает.
Когда они выходили из кафе, Андрей придержал дверь. Ольга остановилась на пороге, посмотрела на него:
– Ты позвонишь?
Он медленно кивнул:
– Позвоню.
Она прикрыла глаза, вздохнула:
– Я знала, что ты скажешь это.
– И ты ответишь?
– Отвечу.
Они стояли под мокрым снегом, два человека, загнанных в угол собственным отчаянием и одиночеством. Они знали, что любой выбор принесёт боль. Знали, что нет правильного пути. Но продолжали держаться друг за друга, потому что это было всё, что у них осталось. Их роман, родившийся из потребности в понимании, стал ловушкой, из которой не было выхода. И теперь им предстояло жить с этим знанием, с этой виной, с этим невозможным выбором между эмоциональным выживанием и верностью тем, с кем они прожили большую часть жизни.
Ольга шагнула к нему ближе:
– Андрей, а если… если мы попробуем поговорить с ними? Настоящий разговор. Сказать, что нам плохо, что мы задыхаемся в этом одиночестве. Не про нас с тобой, а про то, что внутри. Может, они услышат?
Андрей покачал головой:
– Я пытался. Сколько раз пытался. Лариса не хочет слышать. Ей удобно так, как есть. Я не мешаю, она не мешает. Зачем что-то менять?
– Игорь тоже, – вздохнула Ольга. – Когда я пыталась с ним говорить о том, что мне одиноко, он сказал: «У тебя крыша поехала? Какое одиночество? Я же рядом». Рядом. Физически. А душой – на другой планете.
– Значит, разговор не поможет, – констатировал Андрей.
– Значит, остаётся только выбирать между тремя адами, – Ольга горько усмехнулась. – Первый: сказать правду и разрушить всё. Второй: продолжать встречаться и жить с виной. Третий: разорвать наши отношения и вернуться к тому одиночеству, от которого мы бежали.
Андрей обнял её. Прямо на улице, не скрываясь. Пусть кто-то увидит. Пусть. Ему было всё равно в этот момент.
– Я не могу выбрать, – прошептал он в её волосы. – Я не знаю, как жить дальше.
– И я не знаю, – ответила она.
Они стояли так несколько минут. Потом разошлись. Каждый к своему дому, к своему супругу, к своей половине разрушенной дружбы.
***
Дома Ларису не было. Записка на холодильнике: «Задерживаюсь на работе. Ужин в микроволновке». Андрей сел на кухне, не включая свет. Сидел в темноте и думал.
Что если бы он когда-то, давно, не пустил всё на самотёк? Что если бы настоял на том, чтобы Лариса его выслушала? Что если бы сказал ей прямо: «Мне плохо. Мне нужна ты. Не твоё присутствие в доме, а ты. Твоё внимание, твоя любовь, твоё понимание». Но он молчал. Терпел. Думал, что само пройдёт. И вот результат.
Телефон завибрировал. Сообщение от Ольги: «Игорь спит на диване. Даже не спросил, где я была. Ему всё равно».
Андрей написал в ответ: «Лариса на работе. Как всегда».
«Мы с тобой как два призрака, которые бродят по чужим домам», – пришло от неё.
«Да», – ответил он.
Потом долго набирал следующее сообщение. Стирал. Набирал снова. Наконец отправил: «Я не хочу терять тебя. Но и жить с этим грузом не могу. Что нам делать?»
Ответ пришёл не сразу. Минут через десять: «Не знаю. Может, время покажет. Или мы сами поймём. Но пока… пока давай просто будем рядом. Хотя бы так».
Андрей понял, что это и есть их выбор. Не сознательный, не правильный, но единственный возможный в данный момент. Они останутся в этой серой зоне между виной и потребностью, между любовью к супругам и привязанностью друг к другу. Будут встречаться, звонить, искать утешение. И жить с этим грузом, пока хватит сил. Или пока всё не рухнет окончательно.
***
Прошло две недели. Декабрь вступил в свои права, принёс морозы и снег. Андрей и Ольга встречались реже, старались держать дистанцию. Но каждый день звонили. Голос друг друга стал для них как воздух – без него задыхались.
Лариса заметила, что Андрей часто сидит с телефоном:
– Ты что, в интернете зависаешь? В твоём возрасте это смешно.
– Новости читаю, – соврал он.
Она пожала плечами и ушла. Её это не интересовало. Ничего, что касалось его, её больше не интересовало.
Игорь тоже стал чуть более внимательным к Ольге. Не то чтобы заботливым, но хотя бы замечал её присутствие. Несколько раз спросил, как дела. Один раз даже помог донести сумки из магазина. Ольга восприняла это с горькой иронией:
– Видишь, – сказала она Андрею по телефону, – он начал замечать меня только тогда, когда я отдалилась. Когда мне уже почти всё равно.
– Это часто так бывает, – ответил Андрей. – Люди ценят то, что теряют.
– Но поздно уже. Я не могу вернуть чувства по щелчку пальцев. Я устала пытаться.
– И я устал.
Они замолчали. В трубке тишина, только дыхание друг друга.
– Андрей, – вдруг сказала Ольга, – а что если… что если мы просто уйдём? От них. Начнём жизнь заново. Вдвоём.
Андрей замер. Эта мысль приходила ему в голову не раз. Но он всегда отгонял её. Потому что знал: за новой жизнью тянется шлейф разрушенных судеб. Дети, которые не поймут. Внуки, которые не простят. Игорь и Лариса, преданные и опозоренные. Двадцать пять лет дружбы, растоптанные в грязь. Осуждение всех знакомых, родных, соседей по кооперативу.
– Это невозможно, – ответил он. – Мы не выдержим этого груза. Мы не молодые. У нас нет сил начинать с нуля, разрушив всё, что было.
– Значит, остаётся только терпеть, – голос Ольги был пуст. – Терпеть и прятаться.
– Или попытаться всё-таки наладить отношения со своими супругами.
– Ты правда веришь, что это возможно?
Андрей задумался. Верил ли он? Нет. Он не верил, что Лариса изменится. Не верил, что Игорь вдруг станет другим. Люди не меняются в один день. Особенно в их возрасте.
– Нет, – честно признался он. – Не верю.
– Вот и я не верю, – Ольга всхлипнула. – Получается, мы обречены. На вину, на ложь, на тайные встречи. Или на одиночество. Третьего не дано.
– Может, это и есть наказание, – тихо сказал Андрей. – За то, что не смогли вовремя остановиться. За то, что выбрали лёгкий путь – утешаться друг с другом, вместо того чтобы бороться за свои браки.
– Ты думаешь, мы виноваты?
– Думаю, виноваты все четверо. Но это не делает нас правыми.
***
Под Новый год обе семьи по традиции должны были встретиться в дачном кооперативе «Рассвет». Раньше это был праздник: наряжали ёлку, готовили большой стол, смеялись, дарили подарки. В этом году Андрей и Ольга думали об этой встрече с ужасом.
– Как мы будем сидеть за одним столом? – спрашивала Ольга. – Как я буду смотреть Ларисе в глаза?
– Как я буду жать руку Игорю? – вторил Андрей.
Но отказаться было нельзя. Лариса уже всё спланировала. Игорь согласился, даже обрадовался: «Давно не виделись нормально. Как раньше».
Как раньше. Когда всё было просто и честно.
Тридцать первого декабря обе семьи собрались на даче у Игоря и Ольги. Стол накрыли богатый. Лариса принесла салаты, Ольга приготовила горячее. Игорь открыл вино. Андрей попытался улыбаться.
Сначала было тяжело. Андрей и Ольга избегали смотреть друг на друга. Но потом, когда выпили по бокалу, стало легче. Заговорили о прошлом, о том, как молодыми отдыхали в Крыму, как рожали детей почти одновременно, как строили эти дачи вместе.
– Помнишь, Андрей, – засмеялся Игорь, – как мы крышу крыли? Ты чуть не упал, я тебя схватил.
– Помню, – улыбнулся Андрей. – Ты меня тогда спас.
Игорь похлопал его по плечу:
– Мы же друзья. Друзья всегда выручают.
Андрей почувствовал, как подкатывает тошнота. Друзья. А он предал этого друга. Спал с его женой. Лгал ему в глаза.
Ольга сидела бледная, теребила салфетку. Лариса заметила:
– Оля, ты чего такая? Заболела?
– Нет, просто устала, – ответила Ольга. – Много готовила.
– Отдыхай больше, – посоветовала Лариса. – Кстати, Андрей тоже какой-то странный последнее время. Задумчивый. То ли возраст, то ли ещё что.
Игорь кивнул:
– У меня тоже бывает. Пенсия это испытание. Мужику без дела тяжело.
– Вот-вот, – согласилась Лариса. – Им бы хобби какое-нибудь. Или работу подработку найти.
Они говорили о них, как о детях. Не с ними, а о них. И снова Андрей почувствовал ту пропасть, которая разделяла его и Ларису. Она не понимала. Совсем. Не хотела понять.
Игорь налил ещё по бокалу:
– Давайте выпьем за дружбу. За то, что мы вместе столько лет. За то, что будем вместе ещё столько же.
Они выпили. Андрей и Ольга столкнулись взглядами на секунду. В её глазах он увидел боль, которую чувствовал сам.
После полуночи, когда Лариса и Игорь разговорились на кухне, Андрей и Ольга вышли на крыльцо. Стояли молча, глядя на звёзды.
– Не могу больше, – прошептала Ольга. – Это ад. Сидеть рядом, делать вид, что всё нормально.
– Я знаю, – ответил Андрей. – Но это наш выбор. Мы решили молчать.
– Может, это ошибка? Может, надо было сказать?
– И что бы изменилось? Сейчас мы хотя бы вместе встречаем Новый год. А так сидели бы каждый в своих руинах.
Ольга прислонилась к нему плечом:
– Я не жалею, что мы встретились. Что ты меня услышал. Но я жалею, что всё так вышло.
– И я, – Андрей обнял её. – И я.
Они стояли так, пока из дома не позвала Лариса:
– Андрей, Оля, идите, замёрзнете! Чай пить будем!
Они вернулись к столу. Пили чай, говорили о планах на новый год, смеялись над телевизором. И всё это было фальшью, спектаклем, в котором каждый играл свою роль. Только Игорь и Лариса не знали, что это спектакль. Они верили, что всё по-настоящему.
Январь принёс морозы и ясность. Андрей и Ольга поняли, что не могут продолжать в том же духе. Встречи стали редкими, разговоры короткими. Оба чувствовали, что если не остановятся сейчас, то разрушат всё окончательно.
– Давай попробуем, – предложила Ольга в очередном разговоре. – Попробуем наладить отношения со своими супругами. По-настоящему. Скажем им, что нам плохо. Попросим помощи.
– А если не получится?
– Тогда хотя бы будем знать, что пытались.
Андрей согласился. В тот вечер, когда Лариса пришла с работы, он не дал ей уйти на кухню. Усадил на диван, сел рядом:
– Лара, нам нужно поговорить.
Она насторожилась:
– Что случилось?
– Мне плохо, – начал он. – Мне очень плохо уже давно. Я чувствую себя ненужным. Чувствую, что ты меня не слышишь, не видишь. Что я для тебя пустое место.
Лариса нахмурилась:
– О чём ты? Мы же живём нормально. Что тебе ещё надо?
– Внимания, – Андрей посмотрел ей в глаза. – Разговоров. Близости. Не физической, а душевной. Мне нужно, чтобы ты интересовалась мной. Чтобы спрашивала, как я себя чувствую. Чтобы мы могли просто посидеть и поговорить.
– Я устаю на работе, – ответила Лариса. – Мне некогда сидеть и разговаривать. У меня дел полно.
– А у меня нет дел, – тихо сказал Андрей. – И от этого я схожу с ума. Мне нужна ты. Не домработница, не соседка по квартире. Жена. Любимая женщина.
Лариса молчала. Потом встала:
– Андрей, я не понимаю, что ты хочешь. Мы прожили вместе столько лет. Всё устоялось. Зачем что-то менять? Нам же нормально.
– Тебе нормально, – поправил он. – Мне нет.
Она вздохнула:
– Ладно. Я постараюсь быть… внимательнее. Но не жди, что я буду прыгать вокруг тебя. Я не могу быть другой.
И ушла на кухню. Андрей сидел на диване, понимая, что ничего не изменится. Лариса услышала слова, но не услышала его.
Ольга попыталась поговорить с Игорем. Он выслушал, кивнул:
– Ты чего разнылась? Живём же. Всё есть. Чего ещё надо?
– Тебя, – ответила Ольга. – Живого. Настоящего. А не этого молчаливого человека, который только спит и телевизор смотрит.
Игорь пожал плечами:
– Я устал от жизни, Оль. Сил нет. На работе выкладывался, теперь на пенсии. Дай хоть отдохнуть.
– А я? Мне тоже тяжело!
– Ну так отдыхай, – он не понял. Совсем не понял.
***
Андрей позвонил Ольге на следующий день:
– Не получилось.
– И у меня нет, – ответила она. – Они не хотят меняться. Или не могут.
– Что теперь?
Долгая пауза.
– Не знаю, Андрей. Честно не знаю.
Они встретились в последний раз в кафе «Старая площадь». Сидели за тем же столиком, пили остывший чай.
– Мы должны прекратить, – сказала Ольга. – Это неправильно. Мы не можем так жить.
– Да, – согласился Андрей. – Не можем.
– Но как жить без тебя? – её голос дрогнул. – Ты единственный, кто меня понимает.
– И ты единственная для меня, – ответил он. – Но если продолжим, разрушим всё. Дети узнают. Игорь с Ларисой узнают. И тогда не будет ни дружбы, ни семьи, ни уважения. Ничего.
Ольга кивнула:
– Значит, это конец?
– Наверное.
Они сидели молча. Потом Андрей взял её руку:
– Спасибо тебе. За то, что была рядом. За то, что слышала меня.
– И тебе спасибо, – прошептала Ольга. – За то, что спас меня от одиночества. Хотя бы на время.
Они вышли из кафе. Снег шёл крупными хлопьями, укрывая город белым покрывалом. Андрей проводил Ольгу до остановки. Они обнялись на прощание.
– Если будет совсем тяжело, – сказал он, – звони. Я всегда отвечу.
– Не надо, – Ольга покачала головой. – Так будет только больнее. Давай просто… отпустим друг друга.
Автобус подъехал. Ольга села у окна. Андрей стоял на остановке, глядя, как автобус уезжает. И чувствовал, что внутри снова пустота. Та самая, от которой он бежал.
Он вернулся домой. Лариса готовила ужин.
– Где был? – спросила она.
– Гулял, – ответил Андрей.
– В такой мороз? – она покачала головой. – Простудишься.
И больше ничего не спросила. Ей было всё равно.
Андрей сел на кухне, смотрел в окно. Телефон лежал на столе. Молчал. Ольга не звонила. И он не звонил. Они договорились. Отпустили друг друга.
Но внутри всё болело. И он знал, что эта боль никуда не денется. Потому что одиночество в браке никуда не делось. Лариса не изменилась. Игорь не изменился. Изменились только они с Ольгой: стали носить груз вины и потери.
Он понял, что нет правильного выбора. Был только выбор наименьшего зла. И они выбрали сохранить видимость, отказавшись от единственного, что делало их живыми.
Андрей закрыл глаза. И впервые за много месяцев позволил себе заплакать.