Это напоминало высушенный орех, выгравированный и почти вырезанный, но настолько не в своем контексте. Заинтригованная, я сделала фото и начала искать информацию. Это была оотека богомола — оболочка яиц. Внутри, неподвижные жизни, ждали весны.

Я оставила её нетронутой, это был тихий жест уважения к природе. Каждое утро, с чашкой кофе, я проходила мимо и на мгновение останавливалась, чтобы взглянуть. Это стало маленьким ритуалом, паузой в суматохе жизни. Потом я забыла.

До этого утра.

Я вышла с чашкой, готовая начать день, как обычно. Но воздух вокруг моей двери был другим. Легкая вибрация, почти незаметная. Я наклонилась, инстинктивно сдерживая дыхание.

Они были повсюду. 😱😱😱, сотни — может быть, тысячи, они поднимались по кирпичам, пробивались через дверную раму, распространяясь по крыльцу, казалось, танцуя в утреннем свете.

Что это? Почему их так много? Откуда они все пришли? Как они узнали, что настал момент выйти?

Идеально. Вот продолжение, выдержанное в духе личного, почти мистического дневника наблюдений за чудом природы.

**Часть 2: Восход крошечных тигров**

Воздух гудел. Не звуком, а самой своей плотностью, будто наполнился статическим электричеством. Я замерла на пороге, чашка с кофе в руке забыта, парок тонкой струйкой поднимался в прохладный утренний воздух. Мой взгляд, привыкший выхватывать одну-единственную, аккуратную коричневую капсулу, теперь бежал по стене, не в силах охватить масштаб.

Они были повсюду. 😱

Не сотни. Тысячи. Мириады. Каждый кирпич, каждый шов раствора, каждая трещинка в древесине старой двери — всё было усеяно, покрыто, оживлено ими. Крошечные, не больше рисового зернышка, полупрозрачные существа цвета светлого янтаря и бледной зелени. Они копошились, карабкались, расползались веером из того самого места, где неделями висела их колыбель-оотека.

Теперь она была похожа на разверзшиеся врата в иной мир. Из ее продольной щели, аккуратной, как разрез скальпелем, все еще выползали новые и новые крохи жизни. Они двигались с невероятной, лихорадочной целеустремленностью. Казалось, внутри них бился один на всех моторчик — инстинкт расселения, выживания, захвата пространства.

Я медленно, боясь нарушить это таинство, присела на корточки. Отбросив кофе в сторону, я уставилась на ближайшую группу, облепившую стебель посаженной у крыльца лаванды. Вблизи они были еще невероятнее. У каждого — огромные, темные, выпуклые глаза-бусины на треугольной головке и сложенные на груди хватательные лапки, уже напоминающие грозное оружие их будущей взрослой формы. Это были не просто «насекомые». Это были крошечные, идеально сконструированные хищники, только что сошедшие с конвейера природы. Каждый — обещание молниеносного удара, замирания в траве и безжалостной эффективности.

Почему их так много? Ответ пришел сам собой, стоило лишь вспомнить биологию. Одна оотека богомола — это не скромная кладка. Это бомба замедленного действия, начиненная жизнью. От 100 до 300 яиц — стандартный «приплод» для многих видов. Природа, зная, что до взрослой стадии доживут лишь единицы, играет в лотерею с гигантским тиражом. Каждый из этих тысяч крошек — лотерейный билет на продолжение рода. И вот, все билеты разом были вброшены в мир.

Но как они узнали? Как синхронизировали свой выход с точностью до часов? Это была магия, не подвластная моему городскому пониманию. Не календарь, не телефонный звонок. Комбинация факторов: длина светового дня достигла нужного значения, температура почвы и воздуха перешагнула определенный порог, возможно, даже влажность после вчерашнего мелкого дождя стала последним паролем. Оотека, эта сухая коричневая скорлупа, оказалась сложнейшим биологическим компьютером, считавшим дни и анализировавшим условия. И когда все звезды сошлись, она отдала тихий, не слышимый человеком приказ: «Выходите. Мир готов».

Я провела так, наверное, полчаса. Сначала в оцепенении, потом — с растущим восторгом. Я наблюдала, как они расползаются по моему крыльцу, как самые смелые уже достигли края ступеньки и задумались о спуске в большой мир — в траву, к цветам, где их ждала первая охота на микроскопических тлей и ногохвосток. Они не боялись меня. Я была для них просто частью ландшафта, большим теплым объектом, не представляющим немедленной угрозы.

И в этой мысли была странная, вселенская умиротворенность. Я была свидетелем. Свидетелем одного из самых древних и важных спектаклей на Земле — начала жизни. Здесь, на моем скромном крыльце, в двух шагах от почтового ящика и коврика «Добро пожаловать», разворачивалась эпическая драма выживания вида.

Я наконец встала, осторожно ступая, чтобы не раздавить ни одного из этих титанов в зародыше. Мой день уже не мог быть прежним. Все планы, списки дел, заботы — всё померкло перед лицом этого чуда. Я взяла телефон, но не для того, чтобы искать информацию. Я начала снимать. Крупным планом — лапки, цепляющиеся за шершавую поверхность кирпича. Панораму — весь покрытый шевелящимся ковром торец стены. Я знала, что не передам и десятой доли ощущений, но хотела запечатлеть этот момент для себя. Как доказательство того, что волшебство не где-то далеко, в заповедниках или джунглях. Оно тут, под лампой на крыльце.

И тогда я поняла, что мой маленький утренний ритуал — взгляд на оотеку — трансформировался. Теперь у меня была ответственность. Не вмешиваться, не «спасать» (природа прекрасно справлялась миллионы лет без моих советов). А просто — видеть. Дать им день, два, чтобы расселиться. Не мыть крыльцо. Не травить тлю на розах химикатами (пусть первые охотничьи угодья моих новых соседей будут безопасными). Стать на время тихим, почтительным хранителем этого крошечного исхода.

Я допила остывший кофе, стоя в дверном проеме. Легкий ветерок поднялся, и несколько самых отважных нимф богомола, уже достигших края перил, расправили крошечные зачатки крыльев (которые появятся лишь после нескольких линек) и, подхваченные воздушным потоком, отправились в свое первое, головокружительное путешествие. Они уплывали в неизвестность, в зеленую чащу моей же садовой жимолости.

Я улыбнулась. День только начинался. И он был наполнен тихой, неистовой, кишащей жизнью. Мои личные планы на него могли и подождать.