Отлично, вот продолжение истории, раскрывающее всю её эмоциональную глубину.

**Продолжение:**

Бабушка сидела, не поднимая глаз от стола, словно не слышала этих смешков и перешёптываний. Её морщинистые руки с тёмными пятнами спокойно лежали на коленях. Она казалась островком тишины в этом море роскоши и громких разговоров. Официант принёс скромную тарелку с овощным супом и кусочком хлеба, поставив её перед ней с едва заметным пренебрежением.

Она ела медленно, с достоинством, бережно поднося ложку ко рту. Казалось, она наслаждалась не столько едой, сколько моментом покоя. Смешки понемногу утихли, уступив место любопытству и лёгкому неловкому чувству. Но атмосфера в зале всё ещё вибрировала от недавней насмешки.

И вот, когда она уже заканчивала свою трапезу, дверь ресторана с силой распахнулась. В зал стремительно вошёл молодой мужчина в безупречно сидящем дорогом костюме. Его лицо было бледным от волнения, а взгляд лихорадочно обежал зал. Увидев старушку у стены, он буквально бросился к её столику.

— Бабушка! Мария Ивановна! — его голос, громкий и полный эмоций, заставил замолчать последние разговоры. — Я объездил весь район! Я так боялся! Почему вы ушли из пансионата одни?

Он опустился перед её стулом на одно колено, бережно взяв её руки в свои.

В зале воцарилась гробовая тишина. Все замерли, затаив дыхание. Администраторша у входа побледнела.

Бабушка наконец подняла на него свои ясные, мудрые глаза и тихо улыбнулась:

— Успокойся, Андрюша. Я просто… захотела в наш ресторан. Помнишь, мы с тобой и с Ирочкой всегда тут по воскресеньям ужинали? После театра. Я так соскучилась по этому месту.

— Но почему вы мне не позвонили? Я бы вас привез! И… почему только суп? — его голос дрогнул.

— Деньги-то у меня твои есть, — она потянулась к старой сумке, — но заказывать много одной… неправильно. Да и не голодна я сильно. Просто посидеть хотелось. Там, в пансионате, хоть и хорошо, и уход, но… пусто без наших с тобой воскресений.

Молодой мужчина, которого все теперь узнали как Андрея Соколова — успешного IT-предпринимателя, чьё лицо недавно мелькало на обложке бизнес-журнала, — сжал её руки сильнее. По его щеке скатилась слеза.

— Простите меня, — прошептал он так, что было слышно в мёртвой тишине зала. — Простите, что так редко бываю. Работа, дела… Это всё ерунда. Самое важное — вот оно.

Он обернулся к официанту, который стоял, будто вкопанный:

— Принесите, пожалуйста, меню. И лучшее вино из погреба. Мы будем ужинать.

Затем Андрей поднял взгляд и медленно обвёл им зал. Его взгляд, ещё секунду назад полный нежности, стал твёрдым и холодным. Он остановился на тех самых мужчинах, что смеялись громче всех.

— Мне стыдно, — сказал он громко и чётко, — не за свою бабушку. Мне стыдно за то, что в таком месте, претендующем на статус и класс, могут позволить себе смеяться над пожилым человеком. Эта женщина, — он положил руку на её плечо, — всю жизнь проработала учителем. Она вырастила не только меня, но и сотни других детей. Она пережила войну, голод и всё отдавала другим. А вы… вы позволяете себе судить по потрёпанному платью.

В зале не было слышно даже звона посуды. Гости опускали глаза, краснея от стыда. Те, кто смеялся, старались стать невидимыми. Администраторша, дрожа, сделала шаг вперёд, чтобы извиниться, но Андрей лишь показал ей ладонь, останавливая её.

— Мы будем ужинать. И с этого дня, — он снова посмотрел на бабушку, и его взгляд смягчился, — каждое воскресенье. Как раньше. А сейчас… — он достал из кармана толстый конверт и положил его на стол перед официантом, — это за ужин. А сдачу, — он повысил голос, чтобы слышали все, — распределите среди персонала на кухне. Поварам, мойщикам посуды. Тем, кто действительно кормит людей, а не строит из себя судей.

Он помог бабушке встать, бережно поддержав её под локоть, и повёл её к лучшему столику у окна, с видом на вечерний город.

В тот вечер ресторан работал в гробовой, неловкой тишине. Гости поспешили закончить свои трапезы и удалиться, избегая взглядов друг друга. А Мария Ивановна и её внук ужинали под мягкий свет лампы. Она рассказывала ему старые истории, а он слушал, затаив дыхание, изредка поправляя на её плечах дорогой шаль, которую попросил принести.

Они ушли последними. Провожая их, весь персонал выстроился у входа в почтительном молчании. Больше никто никогда не видел в этом ресторане ту самую администраторшу и того насмешливого официанта. А история о бабушке в старом платье, которую привез ужинать миллионер-внук, стала местной легендой — суровым уроком о том, что настоящее богатство часто ходит в скромной одежде, а настоящее человеческое достоинство не имеет цены и не зависит от счета в банке.