Он появился на свет у домашней, ухоженной собаки. Всё было хорошо, пока не дошло до раздачи щенков — всех забрали, кроме него одного. Просто в какой-то момент желающие закончились. Такое случается. А бывает ещё хуже — последнего никому не нужного малыша относят подальше от дома и бросают на улице.

Так произошло и с ним. Его отвезли подальше и оставили возле контейнера с мусором, бросив напоследок:

— Не пропадёт. Справится. Таких много. Не первый и не последний…

И щенок остался один среди двора, не понимая, за что его наказали и почему его предали. Сначала он подбегал к прохожим, глядел им прямо в глаза, скулёжно-лаял, умоляя о помощи. Ему отчаянно хотелось есть и пить. Но люди отворачивались и торопливо уходили по своим делам. Ничья рука не протянулась к нему, никто не захотел облегчить его беду.

Когда начался дождь и он, мокрый и дрожащий, лежал возле мусорного бака, к нему подошла большая, исхудавшая собака. Он пошёл за ней. Она стала ему и матерью, и наставником, и единственной опорой. С ней он научился драться за еду, таскать объедки, понимать, что главное в жизни — успеть вовремя урвать свой кусок засохшей пиццы. Всё остальное — вторично.

Он рос, а внутри оставались воспоминания о несправедливости людей и убеждённость, что по-другому не выжить: всё нужно добыть самому. Поэтому однажды, проходя мимо витрины, он увидел за стеклом фиолетового плюшевого единорога — и будто что-то дёрнуло сердце.

Такая же игрушка была когда-то у него дома, в прошлой, счастливой жизни. Тогда рядом была мама, тепло, руки людей. И значит — эту игрушку надо вернуть себе. Во что бы то ни стало.

Пёс пытался совершить «похищение» единорога целых пять раз. Он поджидал, пока покупатель войдёт в двери, проскакивал следом и хватал игрушку зубами. Но охранники неизменно ловили его и выдворяли обратно на улицу. Что с ним делать? Как остановить упрямую, дерзкую собаку-партизана?

В итоге сотрудники магазина вызвали специалиста по отлову животных. Приехавшая женщина сначала решила, что охранники преувеличивают — мол, не может быть таких чудес. Но потом сама постояла у двери… и увидела всё собственными глазами.

Пёс молнией проскользнул внутрь и бросился к единорогу. Он отчаянно хватал его зубами и оглядывался, не зная, что теперь делать. Игрушка пахла теплом и лаской… чем-то забытым, почти потерянным.

Ведь он не знал — что делают с вещью, которую нельзя есть? Куда её отнести? Дом-то у него нет.

И специалистка по животным не стала вырывать игрушку из пасти и гнать собаку прочь. Она просто подошла к кассе, оплатила покупку единорога… и забрала пса с собой. Так он отправился в приют. А затем женщина разместила фото и историю Сису (так его нарекли) в интернете.

На следующий же день за ним приехали. Он лежал в клетке и обнимал игрушку передними лапами, как самое дорогое, что у него есть.

Его забрали.

Забрали вместе с единорогом. Теперь у Сису есть дом, заботливые хозяева и целая куча игрушек. Он всегда сытый, любимый, гладко причёсанный. У него есть свой ошейник — не простой кожаный, а яркий, красивый, настоящий домашний.

И на прогулках он больше не должен бояться, что его оставят снова возле мусорных баков. Хотя…

Хотя это неправда. В глубине души он всё равно страшится. И когда рядом с хозяином они проходят мимо мусорной площадки, Сису поджимает хвост, с тревогой смотрит в глаза человека…

А человек наклоняется, гладит его по морде. И Сису звонко взвизгивает, благодарно вылизывая его ладонь. Дома он ложится спать, снова прижимая лапами своего фиолетового единорога — хотя теперь у него есть множество игрушек.

И снится ему, будто он снова маленький, и мама рядом, нежно облизывает его… А возле него снова — тот самый единорог.

Счастливый сюжет. Со счастливым концом — на этот раз для Сису. И всё реже он вспоминает своих уличных товарищей, с которыми боролся за выживание. Всё реже.

И слава Богу.

Но те собаки всё там же. Они продолжают ждать у мусорных баков, надеясь хоть на крошку старой булки. Им не нужны игрушки. Им нужны люди, способные дать тепло, еду, дом и немного любви.

Но это совершенно другая история.
А вот у Сису всё теперь действительно хорошо.

И вот он дома. Настоящий дом. Не скрипучий подвал, где он прятался от стужи с бродячей стаей, не сырая нора под гаражом, а просторная светлая квартира, где пахло едой, свежевымытыми полами и чем-то неуловимо уютным — запахом безопасности.

Его новые хозяева, Мария и Алексей, оказались теми самыми людьми, что забрали его из приюта. Они не испугались его прошлого, не сочли его «проблемным». Напротив, история о псе, сражавшемся за плюшевого единорога, растрогала их до слез. Они смотрели на него не как на диковинку, а как на существо, прошедшее через ад и заслужившее шанс на рай.

Первые дни были похожи на странный, затянувшийся сон. Сису ходил по мягкому ковру, пугаясь собственной тени, и не мог поверить, что ему разрешено лежать на огромном диване. Он с опаской обнюхивал миски с едой и водой, которые всегда были полны, ожидая, что в любой момент их отнимет более сильный соперник. Он съедал всю порцию за секунды, заглатывая куски, почти не пережёвывая, — старый уличный рефлекс, от которого было не избавиться за один день.

Его фиолетовый единорог, за которым он так отчаянно охотился, теперь занимал почётное место на его лежанке. Сису никого не подпускал к нему близко, даже Марию. Когда он спал, он обнимал его передними лапами и клал голову на его бочок, погружаясь в сон, полный тревожных образов. Единорог был его якорем, связью с тем смутным, почти забытым ощущением детства, где была мама, тепло и не было страха.

Мария, терпеливая и чуткая женщина, понимала его лучше всех. Она не настаивала на ласках, если видела, что Сису напряжён. Она подолгу сидела с ним в одной комнате, читала книгу или работала за ноутбуком, просто позволяя ему привыкнуть к своему присутствию. Она говорила с ним спокойным, ровным голосом, и постепенно его настороженность начала таять.

Однажды вечером, когда за окном бушевала гроза, Сису, обычно прятавшийся в грозу под кроватью, неожиданно для себя подошёл к Марии, сидевшей на диване, и положил свою голову ей на колени. Он дрожал всем телом, но взгляд его выражал не только страх, но и безграничное доверие. Это был переломный момент. Мария нежно гладила его за ушами, шепча слова утешения, и Сису впервые за долгие годы почувствовал, что он не один в своей борьбе со страхами.

Алексей взял на себя роль «весёлого» хозяина. Он учил Сису приносить мячик, водил его на длительные прогулки в парк, подальше от мусорных контейнеров и городской суеты. Сису с изумлением обнаружил, что прогулка — это не выживание, не поиск пропитания, а нечто под названием «развлечение». Он с визгом носился за брошенной палкой, а потом, запыхавшийся и счастливый, валился на траву у ног Алексея.

Но прошлое не отпускало так просто. Оно жило в нём глубоко засевшими крючками страха. Звук мусоровоза, подъезжающего к площадке, заставлял его вжиматься в землю и тянуть поводок в сторону дома. Встреча с бездомными собаками во время прогулок вызывала у него не агрессию, а жалобный скулёж и попытку спрятаться за ноги хозяина — он словно видел в них отражение своего недавнего «я» и боялся его.

Однажды, проходя мимо того самого магазина, где он когда-то воровал единорога, Сису вдруг остановился как вкопанный. Его уши прижались, хвост поджался. Он смотрел на автоматические двери, которые когда-то были для него порталом в заветную мечту. Мария почувствовала, как напрягся поводок. Она присела рядом с ним.
«Всё хорошо, Сису, — тихо сказала она. — Теперь тебе не нужно туда пробираться. Мы купим тебе всё, что захочешь».
Она взяла его за ошейник — не простой кожаный, а яркий, синий, с биркой, где было выгравировано его имя и их телефон. Ощущение ошейника, символа принадлежности к дому, успокоило пса. Он глубже вздохнул и позволил увести себя.

Прошли месяцы. Сису расцвёл. Его шерсть, когда-то тусклая и свалявшаяся, лоснилась от здоровья и хорошего ухода. Он набрал вес, его мышцы стали упругими и сильными. Он уже не заглатывал еду, а ел неспешно, зная, что миска никуда не денется. Он выучил команды, обожал поездки на машине, высунув морду навстречу ветру, и завёл себе друга — соседского лабрадора по кличке Барни.

Но самая трогательная его привычка осталась неизменной. Каждую ночь, укладываясь на свою мягкую лежанку, он аккуратно приносил зубами своего фиолетового единорога, устраивался поудобнее и, обняв его лапами, засыпал. Теперь это был не просто символ прошлого, а талисман, хранитель его снов. Ему всё реже снились драки за еду, свист дворников и леденящий дождь. Всё чаще — бег по зелёному полю, игры с Барни и ладони Марии, чешущие его за ухом.

Однако однажды случилось то, чего они все подсознательно боялись. Во время вечерней прогулки в сумерках поводок выскользнул из руки Алексея. Испуганный внезапным грохотом грузовика, Сису рванул с места и исчез в предвечерних сумерках. Паника, охватившая Марию и Алексея, была всепоглощающей. Они оббегали весь район, звали его, пока не охрипли, расклеивали объявления. Прошла ночь, наступило утро, а Сису не было.

А он, обезумевший от страха, бежал, повинуясь древнему инстинкту. Он бежал туда, где когда-то был его «дом», туда, где он выживал. Через несколько часов, измождённый и грязный, он оказался на знакомой помойке на окраине города. Запах был тем же — гниль, пыль и отчаяние. Он забился в свой старый угол под сломанным диваном, дрожа и прижимая к себе воображаемого единорога.

К утру его нашла исхудавшая собака с потухшим взглядом — та самая, что когда-то, в его первый день изгнания, научила его азам выживания. Она подошла, обнюхала его. В её движениях не было былой силы, только усталая покорность судьбе. Она посмотрела на его чистую шерсть, на след от ошейника, и словно поняла всё. Она не зарычала, не потребовала делиться добычей. Она просто легла рядом, деля с ним скудную тень и тихое товарищество обречённых.

В этот момент Сису с невероятной ясностью осознал пропасть между своей прошлой и нынешней жизнью. Он вспомнил тёплый дом, полную миску, мягкий диван и взгляды Марии и Алексея, полные любви. Он вспомнил единорога, ждущего его на лежанке. Этот мысленный образ дал ему сил, которых не было в его истощённом теле.

Он выполз из-под дивана и тронулся в обратный путь. Он шёл, полагаясь на смутное чутьё и память, преодолевая страх и усталость. Он шёл домой.

Когда он, шатаясь, вышел на знакомую улицу, уже рассвело. Мария, не сомкнувшая глаз, сидела на лавочке у подъезда, с красными от слёз глазами. Увидев его, она не бросилась к нему с криком, не испугала его. Она просто встала, распахнула arms, и тихо, прерывающимся от слёз голосом, позвала:
«Сису… Иди ко мне, мальчик. Иди домой».

Он подошёл, ища прощения, и прижался мокрой мордой к её коленям. В тот вечер, отмытый, накормленный и невероятно уставший, он крепче обычного обнял своего единорога. Этот побег стал для него последним экзаменом. Он окончательно понял, где его настоящее место.

Сейчас Сису спит на своей лежанке. Ему снится сон. Он не маленький щенок, а взрослый, сильный пёс. И он бежит не от чего-то, а просто так, от радости, по бескрайнему зелёному полю. Рядом с ним бегут другие собаки — те, что остались у мусорных баков. Но в его сне они не голодные и не гонятся за ним. Они просто бегут, свободные и счастливые, а вдалеке маячат силуэты людей, которые ждут их с раскрытыми объятиями.

И, возможно, однажды этот сон станет явью для кого-то ещё. А пока у Сису всё действительно хорошо. И слава Богу.