Мой муж настоял на том, чтобы мы пожили раздельно в течение месяца — а потом мне позвонила соседка и закричала: “Беги домой. В твоей комнате женщина!”
Я сидела в кафе, потягивая остывший латте, когда телефон завибрировал так, будто хотел сбежать со стола. Номер был знакомый — соседка Лариса, та самая, что всегда знает, кто чихнул в подъезде и когда. Я ответила, ожидая очередной сплетни, но вместо этого услышала её взволнованный крик: «Катя, беги домой! В твоей комнате женщина!»
Моё сердце ухнуло в пятки. Месяц назад мой муж, Саша, настоял на «перерыве» в наших отношениях. «Нам нужно время, чтобы всё обдумать», — сказал он, глядя в пол, будто там была шпаргалка с ответами на все наши проблемы. Я собрала чемодан и уехала к сестре, оставив его в нашей квартире. Мы договорились: месяц раздельно, без звонков, без встреч, чтобы «понять себя». И вот теперь — это.
Я бросила деньги на стол и помчалась домой. В голове крутился вихрь: «Женщина? Какая женщина? Он что, уже кого-то привёл?» Дорога до дома заняла вечность, хотя пробки были не такими уж страшными. Лариса встретила меня у подъезда, глаза её сверкали, как у детектива, раскрывшего дело века.
— Я через окно видела, — зашептала она, будто мы в шпионском фильме. — Свет в спальне горел, и там точно была женщина. Худенькая, в красном платье. Явно не убиралась, не уборщица!
Я только кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Поднялась на третий этаж, ключ в замке дрожал в руке. Дверь открылась с лёгким скрипом, и я вошла. Тишина. Ни музыки, ни голосов, только запах чего-то сладкого, как будто ваниль. Я бросила сумку в коридоре и пошла к спальне.
Дверь была приоткрыта. Я заглянула внутрь и замерла. На нашей кровати, аккуратно застеленной, лежало красное платье. Пустое. Рядом — пара туфель, сумочка и даже парик с длинными каштановыми локонами. Всё выглядело так, будто кто-то только что был здесь, но исчез, оставив следы. Я обернулась, ожидая увидеть Сашу с объяснениями, но его не было. Только тишина и этот странный натюрморт.
— Катя? — раздался голос из гостиной. Саша вышел, держа в руках бокал вина. Лицо его было напряжённым, но не виноватым, а скорее… растерянным. — Ты что тут делаешь? Мы же договаривались…
— Это ты мне скажи, что тут происходит! — я указала на платье. — Лариса видела женщину! Это что, твоя новая подружка?
Он нахмурился, потом вдруг рассмеялся. Смех был нервный, но искренний.
— Женщина? Катя, ты серьёзно? Это… — он замялся, — это для тебя. Я хотел сюрприз сделать.
— Сюрприз? — я чувствовала, как злость сменяется недоумением. — Какой ещё сюрприз?
Саша вздохнул и потёр затылок.
— Я облажался, да? Слушай, этот месяц без тебя… я понял, что не хочу так жить. Хотел устроить что-то особенное, чтобы ты вернулась. Купил платье, туфли, думал, устрою романтический вечер, как в начале. Лариса, видимо, видела манекен, когда я примерял, как это будет выглядеть.
— Манекен? — я чуть не задохнулась от облегчения и абсурдности ситуации.
— Ну да, — он смущённо улыбнулся. — Я в магазине попросил, чтобы всё красиво оформили. Они манекен в спальню притащили, пока я был на работе. Я только вечером увидел, но не успел убрать.
Я смотрела на него, на платье, на туфли. Злость ушла, осталась только тёплая волна облегчения.
— Ты идиот, — сказала я, но уже с улыбкой. — Но мой идиот.
Саша шагнул ближе, всё ещё держа бокал.
— Вернёшься? Я не хочу больше никаких перерывов.
Я кивнула, чувствуя, как ком в горле растворяется. Лариса, конечно, ещё неделю будет рассказывать всему дому про «таинственную женщину», но это уже другая история.
Мы стояли в спальне, окружённые тишиной, нарушаемой только лёгким гулом холодильника из кухни. Красное платье на кровати всё ещё выглядело как улика из детективного романа, а Саша, кажется, не знал, куда деть руки — бокал с вином он поставил на комод, но тут же начал теребить край своей рубашки. Я смотрела на него, пытаясь осмыслить всё: его неловкое признание, манекен, Ларису с её шпионскими замашками. Это было так нелепо, что я не выдержала и рассмеялась.
— Ты серьёзно притащил манекен в спальню? — спросила я, вытирая слёзы, которые выступили от смеха. — Саша, ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны?
Он виновато улыбнулся, но в глазах загорелся тот самый огонёк, который я любила ещё со времён наших первых свиданий.
— Я хотел, чтобы всё было идеально. Думал, ты войдёшь, увидишь платье, свечи, вино… ну, как в кино. А вместо этого — Лариса и её паника.
Я покачала головой, всё ещё посмеиваясь.
— Лариса теперь будет рассказывать, что у тебя гарем. Ты хоть понимаешь, что она всем соседям раззвонит?
— Пусть звонит, — он пожал плечами, но потом шагнул ближе. — Главное, что ты здесь. Катя, я серьёзно. Этот месяц был адом. Я не хочу больше никаких «перерывов».
Его голос стал тише, искреннее. Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Последние недели я сама не знала, чего хочу. Злилась на него, на себя, на то, что мы дошли до этой дурацкой идеи с раздельной жизнью. Но сейчас, глядя на его растрёпанную чёлку и чуть виноватое выражение лица, я поняла, что скучала. Не по ссорам или рутине, а по нему — настоящему, немного неуклюжему, но моему.
— А если бы я не приехала? — спросила я, скрестив руки, чтобы скрыть, как сильно бьётся сердце. — Что бы ты делал с этим платьем? Сам бы его надел?
Саша фыркнул, но тут же сделал серьёзное лицо.
— Может, и надел бы. Проверил бы, идёт ли мне красное.
Я закатила глаза, но улыбка всё равно вырвалась наружу. Он протянул руку, и я, помедлив секунду, взяла её. Его пальцы были тёплыми, знакомыми.
— Давай попробуем ещё раз, — тихо сказал он. — Без манекенов, без Ларисы. Только ты и я.
Я кивнула, но в голове уже крутилась мысль, что просто так это не закончится. Лариса наверняка уже обзвонила полдома, и завтра нас ждут косые взгляды в подъезде. Но это было неважно. Главное — мы снова были в одной комнате, и, кажется, оба хотели одного и того же.
— Ладно, — сказала я. — Но платье я примерю. И если оно мне не подойдёт, ты будешь объясняться с магазином.
Саша рассмеялся, и впервые за месяц я почувствовала, что мы дома. Не в квартире, а друг с другом.
На следующее утро Лариса подкараулила меня у почтовых ящиков.
— Ну что, Катя, разобралась со своей «гостьей»? — она подмигнула так, будто знала все тайны мира.
Я только улыбнулась.
— Разобралась, Лариса Ивановна. Это был манекен. Саша решил меня удивить.
Её брови взлетели вверх, но я уже развернулась и пошла к лифту. Пусть сплетничает. Главное, что в нашей спальне больше нет никаких «женщин», кроме меня.