Ключи еще дрожали в моих руках, когда я увидела их — две потертые сумки в клетку прямо у порога. Такие, знаете, советские еще, с оторванными ручками и скотчем по швам. Сердце екнуло. Я же прекрасно знала, чьи это сумки.
— Игорь! — крикнула я в глубь квартиры, стаскивая туфли. — Что это такое?
Из кухни донеслось чавканье и звяканье ложек. Боже мой, сколько же их там сидит? Прошла по коридору, и картина передо мной развернулась что надо. За моим — нашим! — кухонным столом восседала свекровь Тамара Ивановна во всей красе. Седые волосы растрепаны, халат застиран до дыр, а рядом с ней брат Игоря, Витька. Красный, опухший, от него несет перегаром за версту.
— О, невестушка пришла, — протянула Тамара Ивановна, даже не подняв головы от тарелки с моим борщом. — Садись, места хватит.
Я посмотрела на Игоря. Он жевал, избегая моего взгляда.
— Игорь, объясни мне, что происходит?
— Мама с Витькой приехали погостить, — буркнул он, ковыряя ложкой картошку. — На пару недель всего.
— Погостить? — У меня голос сел. — А меня предупредить не стоило?
Тамара Ивановна фыркнула и наконец подняла на меня свои маленькие злые глазки.
— А тебя кто спрашивать будет? Это дом моего сына, тут я теперь хозяйка. Привыкай, дорогуша.
Кровь ударила в виски. Хозяйка? В квартире, за которую я тоже ипотеку плачу? В квартире, которую сама же и обставила, в которой каждую тряпочку своими руками стирала?
— Игорь, — я попыталась сохранить спокойствие, — мне нужно с тобой поговорить. Наедине.
— Тут и поговорим, — отрезал он, не отрываясь от еды. — Секретов в семье не должно быть. Они будут жить здесь, пока не решат свои вопросы в деревне. Точка.
— Какие вопросы? Витя же просто пьет беспробудно! А вопросы у него одни — где найти на опохмел!
Витька поднял мутные глаза:
— Ты чего базаришь, а? Не твое дело.
— Не мое? — Я почувствовала, как руки трясутся. — В моей квартире не мое?
И тут Игорь наконец оторвался от тарелки. Посмотрел на меня таким взглядом, будто я какую-то пакость сказала.
— В твоей квартире? — Он медленно встал. — Ты здесь никто, Марина. Это моя квартира, моя фамилия в документах стоит первой. А с тобой я могу и развестись — тогда на улицу пойдешь с вещами. Понятно тебе?
Слова будто кипятком ошпарили. Я стояла посреди кухни, где сама каждое утро кофе варила, где обои сама клеила, где каждый день после работы ужин готовила для этого… для него. А он мне говорит — ты здесь никто.
Тамара Ивановна довольно улыбнулась, откинувшись на спинку моего стула:
— Вот и договорились. Витя займет маленькую комнату, я буду в большой на диване спать. А ты, девонька, завтра с утра в паспортный стол сбегай — их прописать нужно. Навсегда прописать.
— Навсегда? — прошептала я.
— Ага, — кивнул Игорь. — Подал уже документы. Теперь они здесь навсегда, так что привыкай или съезжай куда глаза глядят.
Я молча развернулась и пошла в спальню. За спиной слышался довольный смешок Тамары Ивановны и чавканье. В спальне достала телефон дрожащими руками и нашла в контактах номер, который давно хранила. Сергей Михалыч, риелтор не совсем чистый, но очень эффективный. Знакомая по работе говорила — если нужно быстро и без лишних вопросов переоформить недвижимость, он поможет. За хорошие деньги, конечно.
— Алло, Сергей Михалыч? — прошептала я в трубку. — Помните, вы говорили, что любую квартиру можно переоформить?
Сергей Михайлович оказался мужчиной лет сорока пяти с умными глазами и вечно усталым видом. Встретились мы в кафе возле метро — я боялась, что свекровь подслушает разговор дома.
— Значит, так, — он достал блокнот и ручку, — рассказывайте ситуацию подробно. Что за квартира, на кого оформлена, кто там прописан.
Я нервно комкала салфетку:
— Трешка в центре, досталась мужу от отца. Собственник — Игорь, я не в документах. Теперь он еще мать с братом прописывает навсегда.
— Понятно. А вы замужем официально?
— Да, пять лет уже.
— Дети?
— Нет.
Сергей Михайлович что-то записал и поднял глаза:
— Есть документы, подтверждающие ваши вложения в квартиру? Ремонт, мебель, техника?
Я открыла сумку и выложила на стол толстую папку:
— Все чеки сохранила. Холодильник, стиральная машина, кухня — все на мои деньги. Ремонт тоже я оплачивала, вот смета.
Он пролистал документы, присвистнул:
— Семьсот тысяч рублей только по чекам. А муж что, совсем не участвовал?
— Игорь работает грузчиком, получает копейки. Я в банке кредитным менеджером работаю, зарплата в три раза больше. Он только коммуналку иногда оплачивал.
— Ясно. Тогда есть два варианта, — Сергей Михайлович убрал блокнот. — Первый — через суд требовать компенсацию за улучшение чужого жилья. Но это долго, муторно, и получите в лучшем случае половину потраченного.
— А второй?
Он помолчал, изучая мое лицо:
— Второй вариант… скажем так, не совсем законный. Но быстрый и эффективный.
— Говорите.
— Ваш муж где работает, сказали?
— На складе. Грузчиком.
— Образование?
— Восемь классов.
— Пьет?
— В последнее время да, с матерью своей и братом.
Сергей Михайлович кивнул:
— Значит, так. Я могу организовать фиктивную сделку. Квартира временно переходит к моему доверенному лицу, а потом переоформляется на вас. Муж подпишет документы, даже не понимая, что подписывает.
У меня перехватило дыхание:
— Это же мошенничество…
— Это защита ваших интересов. Вы вложили в квартиру больше денег, чем она стоила пять лет назад. По справедливости, она должна принадлежать вам.
Я представила свекровь, хозяйничающую на моей кухне, Серёжу, который уже второй день валяется на диване и пьет пиво, Игоря, который вчера заявил мне: «Будешь возмущаться — вон из дома».
— Сколько это стоит?
— Пятьдесят тысяч. За работу и молчание.
— А риски?
— Минимальные. Через полгода можете официально развестись и остаться единственной собственницей. Муж будет вынужден съехать.
Я пила кофе и думала. Пятьдесят тысяч — почти вся моя заначка. Но альтернатива хуже: жить в собственном доме прислугой у чужих людей.
— Когда можно начинать?
— Завтра. Мне нужны копии всех документов на квартиру и паспорт мужа. Сможете достать?
— Смогу. Игорь документы в шкафу хранит, паспорт в куртке носит. Утром на работу уходит, оставляет дома.
— Отлично. Приготовлю договор купли-продажи. Скажете мужу, что нашли покупателя через агентство. Цена будет занижена — так он скорее согласится на быструю сделку.
— А если он заподозрит что-то?
Сергей Михайлович усмехнулся:
— Поверьте моему опыту — такие люди никогда ничего не подозревают. Они видят цифры и подписывают. Тем более, если жена настаивает.
Мы договорились встретиться завтра вечером. Я расплатилась за кофе и поехала домой. В голове крутились одни мысли: «Ты здесь никто», «Можешь съезжать куда глаза глядят», «Теперь тут мама хозяйка».
Дома меня ждала прелестная картина. Свекровь лежала на моем диване, смотрела сериал и грызла семечки, шелуха валялась прямо на полу. Серёжа храпел в кресле с бутылкой в руках. Игорь сидел на кухне, пил пиво.
— А, пришла, — он даже не поднял головы. — Ужин будешь готовить или как?
— Приготовлю, — тихо сказала я. — Игорь, а давай квартиру продадим?
Он удивленно посмотрел:
— С чего это вдруг?
— Купим что-то побольше. Раз теперь нас пятеро будет жить.
— Хм, — он задумался. — А деньги где взять на доплату?
— У меня есть накопления. И потом, цены сейчас растут. Продадим эту, купим трешку в новом районе.
Игорь допил пиво:
— Ну, можно подумать. Только смотри — без моего ведома ничего не решай. Я хозяин тут.
— Конечно, дорогой. Ты хозяин.
Пока я резала салат, в голове крутилась одна мысль: «Еще посмотрим, кто здесь хозяин».
Утром Игорь ушел на работу, оставив паспорт в кармане другой куртки. Свекровь и Серёжа еще спали — вчера допоздна пили и шумели. Я быстро сфотографировала все нужные страницы паспорта и документы на квартиру, отправила Сергею Михайловичу.
Ответ пришел через час: “Документы готовлю. Встреча в 18:00, там же.”
Весь день я работала как в тумане, постоянно проверяя телефон. Коллеги спрашивали, все ли в порядке — видимо, лицо выдавало волнение. К вечеру руки тряслись так, что еле донесла кофе до губ.
Сергей Михайлович уже ждал меня в кафе, разложив на столе папки с документами:
— Все готово. Покупатель — Анна Сергеевна Крылова, моя… деловая партнерша. Цена — два миллиона восемьсот, это реально занижено, но не критично. Муж не заподозрит.
— А дальше что?
— Через два месяца Анна Сергеевна продаст квартиру вам по той же цене. Формально это будет выглядеть как неудачная инвестиция с ее стороны.
Я пролистала договор. Много непонятных юридических терминов, но суть ясна — квартира переходит к покупательнице, Игорь получает деньги.
— А где гарантии, что эта Анна Сергеевна потом мне квартиру продаст?
— Вот, — он протянул еще один документ, — предварительный договор купли-продажи между вами и ней. Нотариально заверенный. Если она передумает — через суд заставите.
Я подписала все бумаги дрожащей рукой и отдала деньги — пятьдесят тысяч наличными.
— Когда встреча с мужем?
— Завтра в два часа дня, в нотариальной конторе на Садовой. Адрес запишите. Скажете, что покупательница спешит, хочет быстрее оформить.
Дома меня ждал сюрприз. Серёжа стоял на кухне и жарил яичницу в моей самой дорогой сковороде — той, что с антипригарным покрытием, которую нельзя царапать металлическими лопатками. Он как раз скреб по дну ножом, пытаясь отодрать пригоревшее яйцо.
— Ты что делаешь?! — вырвалось у меня.
— Жру, — огрызнулся он. — А тебе какая разница?
— Это специальная сковорода, ее нельзя ножом скрести!
— Вон какая принцесса, — захохотал Серёжа. — Игорь! Твоя жена мне мозги выносит!
Игорь вышел из комнаты с недовольным лицом:
— Ты чего на брата наскакиваешь? Сковорода — не сковорода, купишь новую.
— На мои деньги, как обычно?
— На твои, на мои — какая разница? Мы же семья.
Я посмотрела на испорченную сковороду, на довольную морду Серёжи, на равнодушное лицо мужа. Еще сутки, и все изменится.
— Игорь, я нашла покупателя на квартиру, — сказала я спокойно.
Он поднял брови:
— Быстро же. А кто покупает?
— Женщина одна, Анна Сергеевна. У нее наличные есть, хочет быстро оформить.
— За сколько?
— Два восемьсот.
Игорь задумался:
— Маловато. Соседи за три продавали.
— Зато быстро и без ипотеки. Да и их квартира отремонтированная была, а у нас еще ремонт делать надо.
— Это верно, — кивнул он. — Когда встречаться?
— Завтра в два дня, у нотариуса. Паспорт не забудь взять.
Свекровь, которая все это время молча слушала, вдруг встрепенулась:
— А куда мы переезжать-то будем?
— Мама, не волнуйся, — Игорь погладил ее по плечу. — Купим квартиру побольше, всем места хватит.
Она успокоилась и снова уткнулась в телевизор. А я подумала: “Поживем — увидим, кому места хватит.”
На следующий день в половине второго я уже стояла возле нотариальной конторы, нервно куря. Сергей Михайлович подошел ровно в два, а за ним — элегантная женщина лет пятидесяти с дорогой сумочкой.
— Анна Сергеевна Крылова, — представился он. — Покупательница.
Женщина кивнула мне вежливо, но сухо. Видно было — она в таких делах собаку съела.
В два пятнадцать приехал Игорь. Помятый, небритый, в старых джинсах. На фоне Анны Сергеевны выглядел совсем убого.
— Здрасьте, — буркнул он. — Значит, вы покупать хотите?
— Да, — ответила женщина. — Но сначала хочу убедиться, что документы в порядке.
Мы прошли к нотариусу. Пожилая женщина в очках внимательно изучила бумаги, несколько раз переспросила Игоря, действительно ли он согласен продать квартиру за эту сумму.
— Согласен, согласен, — замахал он руками. — Деньги когда получу?
— Сразу после подписания, — ответила Анна Сергеевна. — Наличными.
Игорь расплылся в улыбке. Два миллиона восемьсот тысяч наличными — для него это была целая удача.
Нотариус зачитала договор. Я слушала, как судьбоносные слова падают в тишину кабинета: “Продавец передает в собственность покупателя трехкомнатную квартиру…”
Игорь подписывал документы, даже не читая. Анна Сергеевна — внимательно изучив каждую строчку. А я стояла рядом и думала: “Вот и все. Квартира больше не его.”
Когда процедура закончилась, Анна Сергеевна достала из сумки толстый конверт:
— Ваши деньги. Можете пересчитать.
Игорь хватал пачки купюр трясущимися руками:
— Да не, зачем считать, я верю.
Мы вышли на улицу. Игорь был счастлив как ребенок:
— Марин, теперь мы богатые! Купим квартиру еще лучше!
— Конечно, дорогой, — улыбнулась я. — Обязательно купим.
А про себя подумала: “Ты купишь. А я уже купила.”
Через две недели Игорь уже не улыбался. Деньги от продажи квартиры таяли с пугающей скоростью. Свекровь требовала купить ей шубу, Серёжа пропивал в барах, а сам Игорь решил, что теперь можно не работать.
— Марина, а что с поисками новой квартиры? — спросил он за завтраком в съемной однушке на окраине.
— Пока ничего подходящего нет, — соврала я. — Все либо дорого, либо в плохом состоянии.
— Может, стандарты снизить? А то денег уже меньше половины осталось.
Я внутренне усмехнулась. Если бы он знал, что большая часть денег лежит на моем личном счете, куда я их переводила под предлогом “безопасного хранения”.
— Игорь, нам нужно поговорить, — сказала я серьезно.
— О чем?
— О разводе.
Он поперхнулся кофе:
— Ты что, совсем сдурела? Какой развод?
— Я устала. Твоя мать меня ненавидит, брат не работает, только пьет. А ты… ты изменился.
— Марина, ты чего? — он схватил меня за руку. — Мы же семья! У нас теперь деньги есть!
— Которые заканчиваются. А работать никто не собирается.
Свекровь, подслушивавшая разговор, влетела на кухню:
— Значит, так! Развода не будет! Игорь не позволит этой стерве разрушить семью!
— Мамочка, я сам разберусь, — попытался остановить ее Игорь.
— Не разберешься! Она специально все подстроила! Квартиру продать заставила, а теперь уходит! Расчетливая змея!
Я встала из-за стола:
— Документы на развод уже поданы. Через месяц все будет оформлено.
— А деньги? — заорал вдруг Игорь. — Деньги-то мои!
— Какие твои? — я достала справку из банка. — Два миллиона лежат на моем счете. По закону, супруги имеют равные права на совместно нажитое имущество.
— Но квартира была моя!
— А деньги, вложенные в ремонт — мои. Хочешь судиться? Пожалуйста. Посмотрим, что скажет суд о том, как ты пропиваешь семейный бюджет.
Игорь побледнел. Он понимал, что в суде ему не выиграть — все чеки и справки были у меня.
Через три дня я встретилась с Анной Сергеевной в той же нотариальной конторе. Женщина передала мне ключи от квартиры:
— Договор купли-продажи оформлен на вас. Квартира теперь ваша.
— Спасибо. А что с документами?
— Все чисто. Игорь даже не поймет, что произошло, пока не попытается что-то доказать. А доказать будет нечего — все сделки законны.
Я взяла ключи и поехала домой. В СВОЙ дом.
Квартира встретила меня тишиной и покоем. Никто не валялся на диване, не грыз семечки, не орал из-за пива. Я прошлась по комнатам, наслаждаясь пространством.
На кухне лежала испорченная сковорода — та самая, которую Серёжа изуродовал ножом. Я взяла ее и выбросила в мусорное ведро. Завтра куплю новую.
Телефон звонил весь вечер. Игорь, свекровь, даже Серёжа пытались дозвониться. Я не отвечала. О чем говорить? Все уже решено.
Только поздно ночью написала мужу сообщение: “Ключи от квартиры у консьержки. Можешь забрать свои вещи завтра до обеда. Потом поменяю замки.”
Ответ пришел через минуту: “Ты пожалеешь об этом, сука! Я тебе этого не прощу!”
Я удалила сообщение и заблокировала номер. Прощение мне не нужно. Мне нужен покой.
Утром пришли слесари и поменяли замки. Днем привезли новую мебель — ту, что я выбрала сама, без оглядки на чужие вкусы. Вечером я сидела в своем кресле, пила чай из своей чашки и смотрела свой телевизор.
Никто не требовал ужин. Никто не разбрасывал шелуху по полу. Никто не говорил мне: “Ты здесь никто”.
Теперь здесь никого нет, кроме меня. И это прекрасно.
Развод оформили через месяц. Игорь получил треть от оставшихся денег — около четырехсот тысяч рублей. Хватит, чтобы снимать жилье и начать новую жизнь. Если захочет.
А я осталась в своей квартире. Той самой, за которую заплатила дважды — сначала ремонтом и мебелью, потом хитростью и терпением.
Иногда по вечерам думаю: может, поступила жестоко? Но потом вспоминаю слова свекрови: “Ты здесь никто”, — и все сомнения исчезают.
Теперь я здесь единственная. И это справедливо.
КОНЕЦ