Войдя в нежилой вагончик, повариха услышала, как захлопнулась дверь и лязгнул замок
Войдя в нежилой вагончик, повариха услышала, как захлопнулась дверь и лязгнул замок
На дворе стоял тридцатиградусный мороз. Лиду вели к крайнему вагончику -балку, где с осени никто не жил, как заключенную, хотя не было ни суда, ни следствия.
Подойдя к балку, завхоз Сычугов отступил в сторону. Мастер Сергей, он же Лидин муж, отпер навесной замок и распахнул дверь.
– Заходи, – велел он.
Она зашла. Дверь захлопнулась, лязгнул замок. По скрипу снега Лида слышала, как они уходят: Сычугов семенил, а Сергей шагал широко и уверенно.
В балке стоял топчан и стол. У стены гудел обогреватель. В углу было ведро с крышкой.
Лида села на топчан, не снимая куртки, и только тут заметила, что руки у нее без варежек. Варежки остались на кухне, на раздаче…
Все началось утром. К девяти Сычугов привел в столовую мастера и двух водителей с вездехода. По книге на кухню за вахту выдано было шестьдесят ящиков тушенки и двенадцать коробок масла. А получилось так, что на тридцать человек ушло от силы двадцать ящиков и четыре коробки масла.
Выходило так, что остальное повариха «прихватизировала».
Сычугов повел всех в подсобку за кухней, где лежали пустые коробки из-под тушенки, которые Лида складывала на растопку.
– Я двадцать брала! – уверяла она его. – Двадцать, по требованиям!
– Требования, Лидочка, вот они.
Он раскрыл книгу. Там лежали листки на все шестьдесят ящиков с ее подписью.
Точнее, подпись была похожа, но не та. Не ее рука. Лида хотела это сказать, но тут Сергей произнес:
– Я давно замечал.
Лиде хотелось закричать ему в лицо при водителях и при Сычугове, что он негодяй, но она молчала. Стыдно было выяснять отношения при посторонних.
С самой первой вахты она фотографировала каждую накладную и каждое требование, а Сергей все посмеивался: «Фотограф наш».
Лида выхватила телефон из кармана:
– У меня все снято!
Сычугов тут же протянул руку:
– Вот и давай сюда, Лидочка, там разберутся.
И она отдала ему телефон.
Теперь она сидела в балке без телефона.
– Фотографии Сычугов сотрет первым делом… – думала она.– Ну и все, финита ля комедия.
В окно Лида увидела, как над ДЭС, над дизельной станцией, горит прожектор. И вдруг вспомнила, что не так давно, чуть больше недели назад, видела, как местный грузовик поехал не на зимник, как планировалось, а за ДЭС и долго стоял там с выключенными фарами…
Она еще тогда подумала, что это неспроста…
– Не там ли лежат эти ящики? – подумала она.
В стекло стукнули два раза, быстро, почти отрывисто. Так стучала радистка. Форточка поддалась не сразу, и радистка просунула в нее котелок, обмотанный полотенцем.
– Лидок, это макароны тебе, на. И слушай. Твой вчера вечером в Тюмень звонил. Карине.
– Какой еще Карине? – не поняла Лида.
– Да дочке хозяйской. Шуры-муры у них. Говорит ей: «Решу я с женой, не реви. Без суда, без дележа». И Сычугову место мастера сулит, как только сам в контору уйдет… Ну просто чтоб ты знала…
Лида вдруг вспомнила. В последнее время они с Сергеем отдалились друг от друга. Она догадывалась, что у него кто-то появился, но не выясняла. Зря, наверное…
Они с мужем вахтовали вместе давно. В Тюмени у них была общая двушка, ипотеку за которую они закрыли прошлой весной.
А теперь, выходит, он собирался оставить ее без ничего…
– Лидок, ты ешь, слышишь? – Радистка шмыгнула носом. – Я завтра еще приду.
Лида не стала отвечать. Она думала, что теперь хотя бы знает, зачем Сергей это все придумал. Вот только он не учел, что все имущество, нажитое в браке, все равно при разводе делится пополам, хоть даже если второй супруг под следствием находится.
Во вторник обед ей сунул в форточку Сычугов. Радистку к балку больше не пустили.
Сергей пришел ближе к вечеру. Сел на край топчана, не снимая пуховика. Положил на стол лист бумаги и ручку.
– Лидусь, слушай сюда.
– Карине привет передай.
Он дернул плечом, но быстро нашелся:
– Вот и хорошо, что знаешь. Проще будет. Смотри. Ты пишешь объяснительную: взяла, раскаиваюсь…
– Не брала я. Не брала!
– Да ты слушай. Заявление в полицию уже ушло, наша служба безопасности вчера отправила. Я там свидетель. Напишешь – показания свои назад заберу, скажу, что разобрались по-семейному, и дела не будет. Уволят тебя тихо, да и все.
– А не напишу?
– В пятницу борт придет, люди хозяина прилетят. Сядешь, Лид, – он улыбнулся.– Ну ты же все понимаешь, да?
– А квартира?
– Про квартиру потом поговорим.
Она долго смотрела на него.
– Ящики где? – сказала она.
– Три дня у тебя, – отозвался он и встал. – Подумай.
Замок лязгнул снова. Лида схватила со стола кружку и запустила ее в дверь. Кружка отскочила и укатилась под топчан, а Лида кричала в запертую дверь такое, чего никогда не говорила вслух и чего потом стыдилась.
Она кричала, пока не закашлялась. Потом уткнулась лицом в рукав куртки и завыла в голос.
Так выла мать, когда отец ушел от них и забрал с собой даже радиоприемник с кухни. Наревевшись, Лида достала кружку из-под топчана и поставила на место.
Ночью во дворе захрустели шаги. Бульдозеристы шли со смены, и у балка шаги замедлились.
– К балку не подходить, – велел голос Сергея. – Кто подойдет, полетит следом за ней.
– Сергей Палыч, а еда нормальная когда будет? – поинтересовался кто-то.
– Все будет. Шагом марш отсюда.
Люди ушли. Лида сидела, обхватив колени. Мужики против мастера не пойдут, им тоже кормить семьи надо.
– Врет, наверно, про показания, – подумала она.
И тут же осеклась: а вдруг не врет? Если подписать его бумажку, может, хоть не посадят…
Лист лежал на столе там, где Сергей его оставил. Лида пододвинула его к себе и взяла ручку. И вдруг вспомнила.
Все ее накладные за подписями Сычугова она на всякий случай сфотографировала и отправила на дочкину почту. Просто так, чтобы были. Дочка могла бы ее выручить.
Вот только позвонить в Тюмень было не с чего…
Вернулся Сергей.
– Не подписала?
– И не подпишу.
– Ну-ну. До пятницы передумаешь.
Лида возражать не стала.
К обеду во дворе загомонили. Третий день мужики ели то, что варил Сычугов, а сегодня он подал им холодную перловку без соли. Сергей с утра уехал на дальний куст.
Голоса приближались и у балка разом смолкли.
– Лид, – сказал из-за двери Мартюшев. – Ты хоть живая там?
– Живая.
Бригадир помолчал.
– Ты брала? Честно скажи.
– Нет, Михалыч, – отозвалась Лида, – ты сам посуди. Хоть одна ложка мимо котла ушла?
– Нет, – последовал ответ. – Только вот мастер акт подписал. Чем докажешь, что не виновата?
– Телефон мне дай. У дочки мои фотки, все накладные.
За дверью замолчали надолго. Потом в форточку просунулась большая рука в рабочей рукавице, и в ней была толстая черная трубка.
Лида набрала номер дочери. Женя трубку сняла быстро.
– Женек, это я, – Лида старалась, чтобы ее голос звучал спокойно. – Слушай. Меня тут в воровстве обвинили.
– В воровстве? Тебя? – изумилась дочь.
– Да. Что я тушенку воровала… Мастер акт подписал.
– Мастер? Папа?
– Да. Ты вот что. Я тебе на почту в январе фотки скидывала. Это накладные мои.
– Щас, мам, – заволновалась Женя. – Щас, погоди… Ага, смотрю… Да, Есть.
Лида прижалась лбом к холодной двери и зажмурилась.
– Слава богу, слава богу, слава богу, – думала она.
– А теперь перекинь их на почту товарищу. Сделаешь?
– Давай адрес.
Мартюшев за дверью диктовал свою почту по буквам, а Лида повторяла за ним в трубку.
– Сейчас отправлю, – пообещала Женя.
И отправила.
Мартюшев ушел в рубку читать почту и минут через двадцать вернулся.
– Пришло. У тебя на фотках двенадцать требований на двадцать ящиков. А у него в книге те же двенадцать номеров, только ящиков в них втрое больше. Свои листки он выкинул, а липу подложил.
– И подпись не моя.
– А на складе пусто. Где ж ящики-то?
– Да откуда ж мне знать… – Лида вдруг осеклась. – Михалыч. Дальний контейнер за ДЭС… Ключ от него у кого?
– У Сычугова.
– Водители зимника туда на прошлой неделе заезжали… – размышляла она.
Мартюшев,кажется, начал что-то понимать…
– Так. Ну, начнем с того, что держать тебя тут никто права не имеет, – проговорил он и обернулся к кому-то. – Лом тащи.
Замок балка сбили с третьего удара. Потом пошли искать ящики. Дальний контейнер замело. Не успели его откопать, как прибежал Сычугов.
– Не имеете права! – завопил он. – Там имущество фирмы!
Он схватился за рацию.
– Сергей Палыч, срочно на базу, тут самоуправство!
У него спросили ключ, он ожидаемо заартачился. Тогда замок сбили ломом.
Вошли, увидели. Под брезентом стояли ящики в два ряда, а в углу коробки с маслом. Мартюшев начал считать вслух. Лида считала вместе с ним, одними губами, и где-то на двадцатом ящике поняла, что плачет и слезы мерзнут на ресницах.
– …тридцать девять. Сорок!
Все повернулись к Сычугову. Тот ожидаемо заюлил.
– Дело такое… Запамятовал, мужики, – он робко улыбнулся. –Перенесли сюда, а отметить забыли…
Тут приехал Сергей.
– Так, мужики, расходимся, – спокойно велел он, – Кто тут ломом махал, завтра без расчета на Большую землю полетит. Все, разошлись, разошлись. Я разберусь.
– Ты уже разобрался, Сережа, – сказала Лида. – Помнишь, ты бумажку мне совал? Я должна была подписать, что это я украла ящики. А ты собрался меня шантажировать: если бы я согласилась отдать тебе свою долю в квартире, ты уничтожил бы мое признание… Да? Так ты хотел, чтобы обошлось без суда и без дележа, да?
– Ты чего несешь? – нахмурился Сергей. – Мужики, и вы ее слушаете? Да она с Сычуговым на пару их и прятала, вот и знает, где лежат!
Мартюшев молча достал трубку и стал набирать номер.
– Ты кому звонишь? – насторожился Сергей.
– Заказчику.
– Михалыч, ты чего, это ж через голову! – заволновался Сергей. – Через фирму надо!
Мартюшев не удостоил его ответом.
– Алло? – проговорил он в трубку. – Бригадир Мартюшев с сорок второго куста беспокоит. У нас мастер повариху под замок посадил за тушенку, а тушенка вся тут, нашлась. Фото накладных перешлю. Да? Хорошо…
Сергей смотрел в сторону, а Лида на Сергея. Она все поняла. Он ждал, пока она подпишет его бумажку, а потом Сычугов тихо вернул бы ящики на склад под видом другого товара.
Все просто…
Вскоре приехали люди заказчика. Старший держал в руке акт недостачи, который ему отдал Сычугов, и распечатки Лидиных фотографий.
– Подпись ваша? – поинтересовался он у Сергея, ткнув ему под нос Сычуговские бумаги.– Вы были свидетелем недостачи, которой нет?
Сергей долго смотрел на бумагу.
– Моя подпись, да.
Больше он ничего говорить не стал.
Телефон Лиде вернули в тот же день. Заказчик велел подрядчику оставить ее старшей поварихой и прислать ей помощницу.
Заявление на развод Лида подала в Тюмени, на межвахте, а квартиру суд потом поделил пополам. На следующей вахте, когда Лиде дали накладную, она первым делом сфотографировала ее и отправила на дочкину почту.
На всякий случай.
Totally unexpected win today! The odds are quite competitive compared to other sites I have tried. Big thanks to kirkiriya11.
The VIP treatment here is on another level. I feel valued as a player and the rewards are generous. Highly suggest joining idsgcvip.