Моя всё стерпит и стол на тридцать человек накроет

«Моя всё стерпит и стол на тридцать человек накроет!» — хвастался муж друзьям. Я сняла фартук и вызвала такси🤨🤨🤨
— Ты чего так медленно режешь, Иечка? — Тарас подцепил пальцами кружок колбасы прямо с разделочной доски и сунул в рот.
— Мужики после смены голодные приедут, а у тебя конь не валялся!
— Тарас, не таскай из-под ножа, — Ия потёрла переносицу тыльной стороной ладони.
— Я с десяти утра у плиты кручусь. Ты же сказал, вас всего пятеро будет. На пятерых тут еды с горкой.
— Ну, пятеро, — муж замялся и уставился на узор кухонного фартука.
— Но ты же знаешь наши аппетиты на автобазе. Надо бы ещё таз оливье накрошить. И вторую партию отбивных в духовку сунуть. Давай, не мелочись!
Ия поправила завязки домашнего фартука в клубничках. Спорить с мужем в субботу днём было себе дороже. Они прожили десять лет, и Тарас обожал широкие жесты. Правда, исключительно за чужой счёт.
Последние три месяца муж постоянно жаловался на жизнь. Начальство на автобазе якобы лютовало, премии срезали, зарплату задерживали.
Ия работала главным бухгалтером в оптовой фирме и тянула всё сама. Оплачивала коммуналку, продукты и даже аптечные счета свекрови.
У неё самой выдалась сумасшедшая октябрьская неделя. На работе закрывали квартальный отчёт, а в четверг съехали жильцы из её добрачной двушки.
Ия еле успела забрать ключи. Думала выспаться в выходные, но муж упросил принять четверых коллег.
Сегодня к одиннадцати утра Тарас приволок два ящика сырой свинины и мешок картошки.
Заявил, что мясо ему по-братски отдал друг Вадим из деревни. А на закуски и соленья выпросил у жены кредитку — мол, перехватит до понедельника.
В прихожей требовательно зажужжал звонок. Тарас оживился, одёрнул домашнюю кофту и трусцой бросился открывать. Попутно он торопливо сунул под свою кепку на комоде какую-то сложенную вчетверо квитанцию из барсетки.
— Мамуля! Проходи, родная! — донёсся из передней его бодрый басок.
— Ох, Тарасик, еле дотащила! — командирским голосом объявила Кристина Трофимовна, появляясь в проёме кухни.
— Здравствуй, милочка. А чего это у вас вытяжка на полную не включена? На всю лестничную площадку жареным луком тянет!
Свекровь поправила очки на цепочке и одёрнула вязаную жилетку с крупной янтарной брошкой.
Затем по-хозяйски водрузила на обеденный стол пузатую сумку-авоську. Из неё торчали три упаковки одноразовых тарелок, стопка стаканчиков и две пачки салфеток.
— Здравствуйте, Кристина Трофимовна, — Ия с недоумением покосилась на пластиковую посуду.
— А зачем одноразовые тарелки? У нас же сервиз в серванте стоит. На шестерых человек посуды вполне хватит.
Свекровь и Тарас странно переглянулись. Муж кашлянул в кулак и полез в ящик кухонного гарнитура за штопором.
— Сервиз она достанет, гляньте на неё! — прицыкнула Кристина Трофимовна.
— А мыть потом кто будет, Пушкин? Тебе же самой жизнь облегчаю, милочка! Вечно ты всё в штыки воспринимаешь. Лучше бы картошку проверила, небось пригорает уже!
— Ничего у меня не пригорает, — возразила Ия, заглядывая в духовку.
— Запеканка почти дошла, жульен готов, курица маринуется. Я вообще думала, вы с Тарасом да четверо ребят с базы тихонько посидите в гостиной.
— В гостиной сейчас Тарасик столы раздвинет! — свекровь не дала ей договорить и решительно шагнула к лоджии.
— Тарас, сынок, чего стоишь? Тащи из кладовки складные стульчики и доски от старого шифоньера. Будем стол надставлять!
— Зачем надставлять стол для шестерых человек? — Ия выпрямилась, сжимая в руке деревянную лопатку.
— Тарас, я не поняла. Ты кого ещё позвал?
— Да никого я особо не звал! — муж набычился и пробурчал себе под нос: — Ну, может, ещё пара ребят с жёнами заглянут на огонёк.
Не выгонять же людей, если зайдут отметить юбилей автобазы!
— Вот именно! — подхватила Кристина Трофимовна, внося с лоджии два складных стульчика.
— При живом-то муже жмотиться из-за лишней тарелки супа — это позор! Вот раньше женщины какие были?
Муж слово сказал — жена мечет на стол всё из печи и улыбается! А нынешние фифы две котлеты слепят и уж падают, спина у них заныла!
— Я слепила не две котлеты, а целую гору, — с нажимом ответила Ия.
— И холодец с утра разобрала, и два противня мяса нарезала. Мне просто интересно, почему вокруг меня с самого полудня устраивают партизанские игры.
— Ой, не накручивай себя! — Тарас махнул рукой и, схватив с блюда горячий пирожок, попятился из кухни.
— Лучше тесто на оладьи разведи, у тебя это на скорую руку выходит. А я пойду Вадима у подъезда встречу, он обещал скамейки из гаража подвезти.
— Какие ещё скамейки из гаража?! — крикнула Ия ему вслед.
Но входная дверь уже захлопнулась. Кристина Трофимовна ничуть не смутилась. Она подошла к плите, бесцеремонно приподняла крышку кастрюли и поморщилась.
— Бульон могла бы и посветлее сварить, милочка. Ладно, некогда лясы точить. Доставай ещё свинину из таза, режь помельче.
И чесночку в майонез побольше надави, мужики под беленькую острое уважают. Подумаешь, постоишь у плиты лишний часок, не переломишься! Зато Тарасика в коллективе уважать будут.
Ия посмотрела на гору сырой корейки в эмалированном тазу. Потом скользнула глазами по трём пухлым пачкам одноразовых тарелок на обеденном столе. Складывать эти цифры главному бухгалтеру совсем не хотелось.
В прихожей послышался грохот, топот сапог и густой голос Вадима:
— Ты, Тарас, давай вторую доску на лоджии глянь, а я пока хозяйке соки сдам!
Ух, октябрьский ветер на улице ледяной! Хорошо, что вы затеяли у вас гулять, а не на даче!
На кухню ввалился усатый Вадим в расстёгнутой куртке. Щёки у него раскраснелись с улицы, в руках он держал две коробки яблочного сока.
Увидев Ию у разделочной доски с сырым мясом, друг мужа остолбенел.
— Здрасьте, Ия… Кристина Трофимовна, — Вадим растерянно оглядел скромные закуски на подоконнике и таз с неразделанной свининой.
— А это чего? Вы зачем сами-то кашеварите? Через двадцать минут же обе смены подрулят!
— Какие обе смены, Вадим? — Ия положила нож на край стола.
— Тарас сказал, вас четверо с базы зайдёт на пару часов.
Вадим расхохотался, явно приняв её слова за шутку.
— Какие четверо, хозяюшка?! Нас тридцать человек по списку! Две бригады слесарей, диспетчерская да мастера с жёнами! Мы ж круглую дату автобазы гуляем, обалдеть!
Кристина Трофимовна за спиной Вадима отчаянно замахала руками и шикнула:
— Вадим, шёл бы ты в гостиную, помог Тарасу столы двигать! Чего на кухне под ногами крутишься, мешаешь женщинам хлопотать!
— Погоди, Кристина Трофимовна, — Вадим нахмурил густые брови и уставился на Ию.
— Я чего-то не догоняю. Мы же в среду по чесноку скинулись Тарасу на карту!
Тридцать человек, каждый по круглой сумме сдал! Договорились же заказать шашлыки из кавказского ресторана, нарезки всякие, рыбу красную да курочку гриль!
Тарас утром у гаража божился, что доставку на три часа дня оплатил, а чек у него в барсетке лежит! Сказал, от вас только картошечка отварная по-домашнему!
Ия выпрямилась у стола и пристально глянула на гостя.
— Значит, вы скинулись Тарасу на ресторанную доставку? — тихо переспросила она.
— В среду? А мясо это, получается, не ты ему из деревни по-братски привёз?
— Я?! Из какой деревни? — Вадим вытаращил глаза.
— У меня и деревни никакой нет, я городской в третьем поколении! Мы ему деньжищи собрали, целую кучу, чтобы ничья жена у плиты не горбатилась!
— Ах ты ж болтун несчастный! — в сердцах прошипела сквозь зубы Кристина Трофимовна, пятясь к выходу.
— Кто тебя за язык тянул, простофиля усатый?!
Но Ия её уже не слушала. Она вышла в прихожую, подошла к комоду у зеркала и подняла кепку мужа.
Под ней лежала та самая сложенная вчетверо квитанция из магазина водной техники и кассовый чек из оптового мясного ларька.
В квитанции значился двухтактный лодочный мотор. Аккурат на ту самую кругленькую сумму, которую сдали тридцать коллег с автобазы.
А ниже был подколот чек за два ящика дешёвой свиной обрезки и мешок мелкой картошки. Оплачено её кредиткой.
Ия шагнула в гостиную. Дверь на лоджию осталась неплотно прикрытой, и оттуда доносился довольный басок Тараса. Муж расхаживал вдоль остекления с телефоном и хвастался кому-то из своих приятелей-рыбаков:
— Да говорю тебе, Кузьмич, японский мотор отгрохал! Считай, даром достался! Мужики с базы на ресторан скинулись, а я смекнул — какая им разница, ресторан или домашнее?
Щас водочки хлопнут и не заметят! А моя всё стерпит и стол на тридцать человек накроет, куда она денется!
Покричит чуток для порядка и побежит котлеты жарить, я ж её десять лет дрессирую!
Ия опустилась на складной стульчик у двери лоджии. Пальцы сами собой сжали глянцевую квитанцию. Она долго смотрела в одну точку, на мокрую стельку мужниного ботинка, забытого у балконного порога.
Потом потёрла виски. Вспомнила, как три месяца откладывала визит к стоматологу и гасила минимальные платежи по кредитке, жалея «оставшегося без премий» добытчика.
Внутри стало удивительно пусто и легко. Делать нечего — придётся прервать праздник.
Ия поднялась со стульчика, зашла в спальню и за две минуты переоделась из домашних штанов в джинсы и свитер. Сунула в карман ключи от своей свободной двушки.
Затем вернулась на кухню. Там красный от злости Вадим что-то выяснял у притихшей Кристины Трофимовны, а из гостиной как ни в чём не бывало шагал сияющий Тарас.
— О, а чего все встали? — бодро спросил муж, потирая руки.
— Иечка, там уже три машины во двор заехали, мужики с жёнами поднимаются! Живо мечи салаты на стол, а то неловко выйдет!
Ия подошла к плите и со щелчком повернула все переключатели конфорок и духовки на ноль.
— Ты чего творишь?! — взвизгнула Кристина Трофимовна.
— Там же мясо сырое! Оно же не пропечётся!
— Конечно, не пропечётся, — без нажима ответила Ия.
— Потому что печь его будешь ты, Тарас. Или твоя мамуля. На выбор.
— Ты с дуба рухнула?! — Тарас переменился в лице и шагнул к ней.
— Какая муха тебя укусила?! Придут тридцать человек, позор же на всю автобазу будет! Давай, не дури, включай духовку обратно!
— Позор на всю автобазу, Тарас, вот в этой бумажке, — Ия протянула квитанцию Вадиму.
— Держи, Вадим. Тут ваш праздничный шашлык, красная рыба и курочка гриль. Вместе с Тарасовыми «урезанными премиями» за три месяца. Прямо с гребным винтом и гарантией.
Вадим глянул в квитанцию, и его усы грозно зашевелились.
— Лодочный мотор?! — заклокотал друг мужа, надвигаясь на Тараса.
— Ты, значит, на наши общие деньжищи себе игрушку купил? А нас решил дешёвой свининой с картошкой за счёт жены накормить?! Ну ты и крыса, Тарас!
— Да я бы вам с отпускных отдал… потом… — муж попятился к подоконнику, лихорадочно ища поддержки у матери.
— Ия, ну чего ты начинаешь при посторонних?! Семья же! Могла бы и промолчать, поддержать авторитет мужа! Подумаешь, тридцать человек накормить, тебе трудно, что ли?!
— Мне не трудно, Тарас. Мне противно, — Ия развязала тесёмки на талии, сняла фартук в клубничках и повесила его на спинку складного стульчика рядом со свекровью.
— Карту свою я в телефоне уже заблокировала. А вам, Кристина Трофимовна, желаю приятного вечера у плиты.
Вы же рассказывали, как раньше женщины по тридцать гостей с улыбкой обслуживали. Вот и покажите мастер-класс.
— Да как ты смеешь со старшими так разговаривать, дрянь неблагодарная! — запричитала свекровь, хватаясь за янтарную брошку.
— Тарасик, скажи ей! Куда это она намылилась?!
Ия не удостоила её ответом. В прихожей она сняла с крючка у двери своё бежевое пальто, подхватила со скамьи сумочку и обула сапоги.
В этот момент внизу загудел домофон, а на лестничной площадке послышались весёлые голоса и смех первых гостей.
— Ия, стой! Вернись сейчас же, кому говорю! — шипел вслед Тарас, мечась между прихожей и разъярённым Вадимом.
— А кто столы накрывать будет?! А мне что мужикам сказать?!
— Скажи, что дрессировщик из тебя вышел так себе, — отбрила Ия через плечо, открывая входную дверь.
На площадке она вежливо посторонилась, пропуская в квартиру шумную толпу нарядных слесарей и диспетчеров с жёнами.
— О, хозяюшка, а ты куда это с праздника? — удивился кто-то из мастеров в меховой шапке.
— Мы ж на шашлыки пришли!
— А шашлыки у Тараса с Кристиной Трофимовной на кухне, — приветливо улыбнулась Ия, вызывая лифт.
— И про лодочный мотор у него обязательно спросите. Он очень хотел похвастаться!
Прошло два месяца. После того субботнего застолья Ия перебралась в свою уютную двушку и подала на развод. Обустраивать собственное жильё оказалось куда приятнее, чем обслуживать взрослого захребетника.
Подробности памятного банкета ей позже рассказала жена Вадима, случайно встретившаяся у парикмахерской.
Голодные слесари тогда заставили хозяина до ночи жарить ту самую свинину и отмывать духовку, а Кристина Трофимовна в одиночку начистила полный таз мелкой картошки и три недели не разговаривала с сыном.
На автобазе к Тарасу с тех пор намертво приклеилось обидное прозвище Капитан.
В конце декабря, когда Ия вешала гирлянду над карнизом, телефон на журнальном столике зазвонил с незнакомого номера.
— Ну и долго ты ещё дуться будешь? — без всякого приветствия с досадой протянул Тарас.
— Между прочим, скоро Новый год. У мамули радикулит прихватил, дома шаром покати, даже холодца сварить некому. Хватит уже характер показывать!
Приезжай давай, и банку с огурцами солёными захвати, ты же осенью закатывала. Я тебя, так и быть, прощаю за тот концерт перед ребятами.
Ия посмотрела на пушистую кошку Бусю, которая сладко дремала на вязаном пледе ручной работы, и тихо рассмеялась.
— С наступающим, Тарас. Купи себе пачку пельменей по акции. Только в этот раз — на свои.
Она нажала отбой, внесла новый номер бывшего мужа в чёрный список и пошла на кухню ставить турку с кофе.