Глава 1.  Утро с привкусом тумана

Дед знал, что силой тут проблему не решить и решил поступить по-другому. Эта мысль колючей проволокой обожгла сознание, едва он переступил порог собственного дома. Но давайте по порядку, потому что в тот день всё покатилось кувырком задолго до роковой двери.

Ефим Трофимович Заозёрный – так звали деда, хотя вся деревня Старореченск кликала его просто Фима-рыбак – поднялся в половине четвёртого утра. За окнами лиловел густой августовский туман, река Тихая дышала прелью кувшинок, и этот запах щекотал ноздри обещанием большого клёва. Фима потянулся, хрустнув позвонками, и посмотрел на спящую жену. Лариса раскинулась на перине, белая рука свешивалась до половиц, рыжеватые волосы разметались по подушке. В сорок пять лет она оставалась женщиной вызывающей, яркой, той породы, что и в сто лет будет требовать конфет и комплиментов. Он усмехнулся в усы и легко коснулся её плеча.

– Лара, я на остров, с ночевой. К вечеру завтра вернусь.

Она даже не пошевелилась, только пробормотала что-то в подушку, и Фима воспринял это как благословение. Потом будет думать, что именно тогда надо было насторожиться: обычно Лариса ворчала, зачем он опять в свои камыши, а тут – молчок, будто ждала, когда муж испарится.

Сборы рыбака – это священный ритуал. Ефим Трофимович проверил резиновую лодку, сложил палатку, упаковал спальник, накопал на заднем дворе жирных червей и собрал с ломтей свиной грудинки заснувшего опарыша. Хлеб, пара луковиц, соль, котелок и в предвкушении ушицы – кусочек испанского хамона, завалявшийся с прошлого дня рождения. Всё это бережно уложил в старый брезентовый рюкзак, поцеловал на удачу ладанку с изображением святого Трифона – покровителя рыбаков – и зашагал к берегу.

Река Тихая, ленивая и широкая, отражала клочья тумана. Лодка мягко вошла в воду, весла бесшумно заработали, и скоро берег растворился, оставив Ефима наедине с небом, водой и своими мыслями. Он думал о Ларисе, о том, как прожито вместе двадцать пять лет. Детей бог не дал, но он её любил, покупал на выручку от лещей и судаков то шоколад, то отрез на платье, то духи с рынка. Думал, что и она его любит. Остров встретил его привычным шёпотом тальника.

Глава 2. Раннее возвращение

Ефим Трофимович решил вернуться раньше. Клёв был хороший, но что-то внутри кольнуло. Может, сон плохой приснился, может, просто сердце заныло. Он собрал улов — три хороших леща и судака — и погрёб обратно. Лодка тихо скользила по воде, туман уже рассеялся, солнце грело спину. Дома он рассчитывал застать Ларису за обычными делами: то ли обед готовит, то ли в огороде копается.

Но когда он тихо открыл калитку и вошёл в дом, услышал странные звуки из спальни. Смешок. Глубокий мужской голос. И знакомый смех Ларисы — тот самый, который она когда-то дарила только ему.

Фима поставил ведро с рыбой у порога и тихо прошёл по коридору. Дверь в спальню была приоткрыта. Он увидел всё.

На их супружеской кровати сидел сосед — Витька Бугай, здоровенный мужик за сто двадцать девять килограммов живого веса, работавший на лесопилке. Лариса, в одной рубашке, сидела у него на коленях и что-то шептала на ухо.

Ефим Трофимович стоял и смотрел. Сердце стучало тяжело, но ругаться он не стал. Не закричал, не бросился с кулаками. Просто тихо закрыл дверь и вышел на крыльцо.

Сел на ступеньку. Закурил. Долго смотрел на реку.

Глава 3. Молча сделанное

Через полчаса Витька вышел из дома, застегивая штаны. Увидел Фиму и замер. Лицо его стало красным, как варёный рак.

— Фима… это… не то, что ты подумал… — начал он, отступая.

Ефим Трофимович посмотрел на него спокойно. Потом достал из кармана телефон — старенький кнопочный, который купил на рынке.

— Не дёргайся, Витя. Я всё видел. Но ругаться не буду.

Он нажал кнопку записи и спокойно сказал в трубку:

— Алло, полиция? Это Заозёрный из Старореченска. У меня сосед вломился в дом и угрожал. Приезжайте.

Витька побледнел.

— Ты что, Фима?! Я же ничего…

— Ага, — кивнул дед. — А теперь представь, как я расскажу твоей жене, что ты тут делал. И всему селу. И на работе.

Бугай, который мог одним ударом свалить дерево, вдруг стал маленьким. Руки дрожали, пот катился по лицу.

— Фима, брат… не надо. Я всё сделаю. Проси что хочешь.

Ефим Трофимович улыбнулся уголком рта.

— Во-первых, ты сейчас идёшь и чистишь мне весь двор. Во-вторых, завтра привезёшь Ларисе новый телевизор. В-третьих, никогда больше не подходишь к моему дому ближе чем на сто метров. Понял?

Витька кивнул так быстро, что подбородки заколыхались.

Глава 4. Разговор с Ларисой

Лариса вышла на крыльцо бледная. Увидела Витьку, который уже мёл двор, и всё поняла.

— Фима… — начала она дрожащим голосом.

— Молчи, — спокойно сказал дед. — Я не буду кричать. Но ты сейчас решаешь. Или он, или я. Выбирай.

Лариса заплакала. Села рядом.

— Я дура, Фима. Прости. Скучно мне было. Ты всё на рыбалке…

— Скучно, — повторил он. — А я тебе, значит, скучный.

Он встал, пошёл в дом. Лариса бросилась следом.

— Не уходи! Я люблю тебя. Просто… глупость.

Глава 5. Жизнь после

Витька действительно привёз телевизор. И ещё месяц помогал по хозяйству — чинил забор, колол дрова. Всё село шепталось, но Фима молчал.

Лариса изменилась. Стала чаще улыбаться мужу, готовить его любимые блюда, выходить вместе на речку.

Фима продолжал рыбачить, но теперь иногда брал жену с собой. Они сидели на берегу, пили чай из термоса и молчали. Хорошо молчали.

Глава 6. Сила молчания

Через год Витька похудел на тридцать килограммов — от страха и работы. Когда встречал Фиму, здоровался первым и отводил глаза.

А Фима стал местной легендой. Не потому что дрался, а потому что смог решить проблему молча и умно.

Он часто говорил соседям:

— Сила не в кулаках. Сила в голове.

Глава 7. Тихое счастье

Теперь по вечерам они с Ларисой сидят на крыльце. Она вяжет, он чинит сети. Иногда вспоминают тот день. Лариса краснеет, а Фима только улыбается.

— Хорошо, что ты не стал кричать, — говорит она.

— А зачем? — отвечает он. — Я же рыбак. Умею ждать.