Конечно, вот продолжение, которое раскроет шокирующую тайну невесты.

Во время церемонии все затаили дыхание. Зал был украшен белыми лентами, аромат роз витал в воздухе, а музыка звучала тихо и торжественно. Жених, Марк, стоял перед алтарём, нервно перебирая пальцами пуговицы на пиджаке. Он ждал этого момента всю жизнь — того мгновения, когда сможет увидеть лицо своей возлюбленной, Алисы, под свадебной фатой. Последние несколько недель она была странной, говорила о каких-то «сюрпризах» и «необходимых мерах», но он списывал это на предсвадебное волнение.

Священник произнёс последние слова, и наступила тишина, наполненная лишь трепетным ожиданием. Марк с улыбкой, в которой смешались любовь и нетерпение, медленно поднял руки, чтобы приподнять кружевную фату и поцеловать свою законную жену. Казалось, даже свет в зале стал мягче, будто само время замерло в предвкушении этого священного жеста.

Но когда он наконец увидел лицо невесты — замер сам. Его улыбка застыла и медленно сползла с лица. Глаза расширились от непонимания, а губы непроизвольно дрогнули.

Перед ним была Алиса. Его Алиса. Но её лицо… оно было искажено не просто гримасой — оно было обезображено сильнейшими отеками. Губы, которые он мечтал целовать, были неестественно пухлыми и перекошенными. Левая щека была припухшей и покрыта странными красными пятнами, а веки так опухли, что глаза стали похожи на узкие щелочки. Но самое ужасное был не сам отёк, а то, что он виделся неестественным, бутафорским. И в этих щелочках-глазах горел не свет любви, а холодный, испытвающий и почти торжествующий огонёк.

— Что… что с тобой? — прошептал он, отшатываясь.

В зале пронёсся встревоженный гул. Гости, не видя лица невесты, не понимали, что происходит.

И тогда Алиса заговорила. Её голос, обычно мелодичный, звучал тихо, но чётко, и в нём слышалась сталь.

— Это, милый Марк, — она медленно провела рукой по своей опухшей щеке, — реакция на твой подарок. На ту самую антивозрастную сыворотку из Швейцарии, которую ты так «заботливо» подарил мне на девичник. Та, что стоила целое состояние.

Марк побледнел.
— Я… я не понимаю…

— О, ты всё прекрасно понимаешь! — её голос зазвенел, и теперь его услышал весь зал. Воцарилась мёртвая тишина. — Ты подарил её мне с одним условием — использовать именно сегодня, перед церемонией. Чтобы я была «самой прекрасной». Помнишь?

Она сделала шаг вперёд, и её искажённое лицо стало похоже на маску трагедии.

— Я не дура, Марк. Я отдала её в лабораторию. Знаешь, что там нашли? Сильнейший аллерген, который при контакте с кожей вызывает мгновенный и уродующий отёк Квинке. Ты не хотел жениться на мне. Ты хотел публичного зрелища! Хотел, чтобы я превратилась в уродца перед всеми нашими друзьями и семьёй, чтобы у тебя был «законный» повод бросить меня у алтаря! Потому что твоя любовница, сидящая на третьем ряду, — она кивнула на эффектную блондинку, которая тут же попыталась скрыться, — ждёт от тебя ребёнка. И ты пообещал жениться на ней.

В зале поднялся шквал возмущённых возгласов. Марк стоял, как громом поражённый, не в силах вымолвить ни слова. Его грязная игра была раскрыта самым страшным и публичным образом.

— Не бойся, дорогой, — с ледяным спокойствием продолжила Алиса, снимая с пальца обручальное кольцо и бросая его ему под ноги. — Это всего лишь грим. Голливудский спецэффект. Но твоё предательство — самое настоящее.

Под фатой скрывалось не уродство. Под фатой скрывалась бездонная, леденящая душу правда. И в тот день, под пристальными взглядами шокированных гостей, рухнула не просто свадьба. Рухнула иллюзия любви, разбитая хладнокровной местью и искусно нанесённым гримом, который оказался честнее клятв, данных у алтаря.