Часть 1. «— У твоей дочери есть собственный дом. Вот туда и отправляйся вместе с ней»
Марина проснулась от громкого хлопка входной двери. Она машинально взглянула на часы на прикроватной тумбочке.
Шесть часов десять минут.
Суббота.
Единственный день, когда можно было не спешить на работу.
Она перевернулась на другой бок, надеясь снова уснуть, но через несколько секунд послышался звон посуды, затем громкий смех, а потом заиграла музыка.
Марина тяжело вздохнула.
— Опять…
Рядом спокойно спал её муж Виктор.
Он даже не пошевелился.
Женщина накинула халат и вышла из спальни.
На кухне хозяйничала Кристина — двадцатишестилетняя дочь Виктора от первого брака.
Она открывала шкафчики так уверенно, словно сама расставляла здесь посуду.
На столе уже стояли чашки, тарелки, пачка дорогого кофе и свежие круассаны.
— Доброе утро! — весело сказала девушка. — Я решила устроить семейный завтрак.
Марина удивлённо посмотрела на неё.
— Когда ты приехала?
— Минут двадцать назад. Папа оставил мне ключи.
Эти слова неприятно кольнули.
Марина не знала, что муж сделал дубликат ключей.
— А предупредить нельзя было?
Кристина лишь пожала плечами.
— Зачем? Это же папин дом.
Марина ничего не ответила.
Она слишком хорошо знала, чем заканчиваются подобные разговоры.
Три года назад, когда они с Виктором поженились, мужчина говорил совсем другое.
— Это твоя квартира, — повторял он. — Я никогда не позволю никому нарушать твой покой.
Квартира действительно принадлежала Марине.
Она много лет выплачивала ипотеку одна, отказывая себе почти во всём. Работала бухгалтером, брала подработки, экономила на отдыхе, лишь бы однажды получить заветные документы о собственности.
Когда ипотека закончилась, она впервые почувствовала себя по-настоящему свободной.
А через год встретила Виктора.
Он казался надёжным человеком.
Спокойным.
Заботливым.
Первые месяцы совместной жизни были счастливыми.
Потом всё постепенно изменилось.
Сначала Кристина приезжала раз в месяц.
Затем — каждую неделю.
Через некоторое время она перестала спрашивать разрешения.
Могла приехать поздно вечером, остаться ночевать или пригласить друзей.
И каждый раз Виктор говорил одну и ту же фразу:
— Это моя дочь.
Как будто эти три слова отменяли любые правила приличия.
— Кстати, — сказала Кристина, открывая холодильник. — Я сегодня приготовлю ужин.
Марина удивилась.
— Правда?
— Конечно. Человек десять будет.
— Что?
— Мы с друзьями давно собирались встретиться. У тебя просторная гостиная.
Марина медленно закрыла дверцу холодильника.
— У меня?
— Ну да.
— И кто разрешил?
Кристина искренне удивилась.
— Папа.
В этот момент в кухню вошёл Виктор.
Он сладко потянулся.
— Уже проснулись?
— Виктор, твоя дочь говорит, что вечером сюда придут гости.
— Да.
— Почему я узнаю об этом последней?
Он спокойно налил себе кофе.
— Забыл сказать.
— Десять человек?
— Максимум двенадцать.
Марина не поверила своим ушам.
— Ты вообще понимаешь, что это моя квартира?
— Наша.
— Нет.
Она произнесла это впервые за три года.
Твёрдо.
Без привычной улыбки.
Виктор поднял глаза.
— Что значит — нет?
— Квартира принадлежит мне.
Кристина неловко отвела взгляд.
Но Виктор лишь усмехнулся.
— Опять начинаешь считать документы?
— Я начинаю считать уважение.
На кухне стало тихо.
— Марин, не устраивай проблему на пустом месте.
— Пустом?
Она медленно обвела взглядом кухню.
Любимая кружка стояла у Кристины.
Новый кухонный комбайн уже был включён без разрешения.
На стуле лежала сумка девушки.
Ключи от квартиры спокойно висели на её связке.
Как будто хозяйкой дома была вовсе не Марина.
Она глубоко вдохнула.
— Сегодня гостей не будет.
Кристина рассмеялась.
— Уже всех пригласила.
— Тогда отменяй.
— Не собираюсь.
— Это не обсуждается.
Виктор поставил чашку на стол чуть громче обычного.
— Марина, перестань командовать.
Она посмотрела сначала на мужа, потом на его дочь.
И вдруг с удивительной ясностью поняла одну простую вещь.
За три года никто из них ни разу не спросил, чего хочет она сама.
Всё это время она только уступала.
Сначала ключи.
Потом ночёвки.
Потом вещи.
Потом продукты.
Потом квартиру.
И если сейчас снова промолчит, дальше станет только хуже.
Марина спокойно сняла с крючка запасную связку ключей.
Подошла к двери.
Повернула замок.
Затем протянула ладонь.
— Кристина.
— Что?
— Положи сюда ключи.
— С какой стати?
— Потому что с сегодняшнего дня они тебе больше не понадобятся.
Виктор резко поднялся.
— Ты с ума сошла?
Марина впервые за долгое время почувствовала удивительное спокойствие.
— Нет.
Она просто перестала бояться сказать слово «нет».
Кристина вопросительно посмотрела на отца.
Тот был уверен, что жена, как всегда, первой сдастся.
Но он ещё не знал, что именно это утро станет началом событий, после которых привычная жизнь всей семьи изменится навсегда.
Часть 2. Последняя уступка
Виктор молча смотрел на жену, словно видел её впервые.
За три года брака Марина никогда не разговаривала с ним таким тоном. Она уступала, старалась сгладить острые углы, убеждала себя, что семья требует компромиссов. Сегодня же в её голосе не было ни раздражения, ни обиды — только спокойная уверенность.
Кристина первой нарушила тишину.
— Пап, скажи ей, что это глупость.
Виктор нахмурился.
— Марина, прекрати этот спектакль.
— Это не спектакль.
— Тогда что?
— Разговор, который давно должен был состояться.
Она подошла к окну и на несколько секунд замолчала. Во дворе дети катались на велосипедах, пожилая соседка поливала цветы у подъезда. Обычное субботнее утро. Только внутри квартиры воздух словно стал тяжелее.
— Когда ты переехал ко мне, — спокойно начала Марина, — ты обещал, что будешь уважать мой дом.
— И что?
— Сначала всё так и было. Потом у Кристины появился ключ. Потом она перестала предупреждать о приездах. Затем начала приглашать друзей. После этого — брать мои вещи, пользоваться техникой, переставлять мебель… И каждый раз ты говорил одно и то же: «Это моя дочь».
Виктор развёл руками.
— Потому что это правда.
— Правда. Но она не отменяет того, что у каждого человека есть личные границы.
Кристина усмехнулась.
— Из-за каких-то чашек ты устроила целую драму?
Марина посмотрела на неё без злости.
— Если бы дело было только в чашках, я бы даже не заговорила.
Она открыла шкаф и достала аккуратную папку.
— Вот, посмотри.
Внутри лежали чеки.
Кристина удивлённо подняла глаза.
— Что это?
— Список вещей, которые исчезли за последний год.
Девушка рассмеялась.
— Ты ещё и записывала?
— Пришлось.
Марина спокойно переворачивала страницы.
— Шёлковый шарф.
Кристина отвела взгляд.
— Кофеварка, которую ты увезла к себе «на неделю» и не вернула.
Молчание.
— Серебряный браслет моей мамы.
— Я потом отдала…
— Через три месяца.
Виктор начал нервничать.
— Марин, хватит.
— Нет. Сегодня — не хватит.
Она закрыла папку.
— Каждый раз я молчала не потому, что мне было всё равно. Я молчала ради мира в семье.
Кристина неожиданно повысила голос:
— Да что ты всё время повторяешь про свою квартиру? Ты ведь не одна здесь живёшь!
— Верно.
Марина кивнула.
— Именно поэтому я и ждала уважения.
Но его так и не дождалась.
На кухне снова стало тихо.
Виктор подошёл к дочери.
— Не переживай. Вечером всё равно соберёмся.
Марина медленно повернулась к мужу.
— Нет.
— Что значит — нет?
— Сегодня никто сюда не придёт.
— Я уже сказал людям.
— Тогда позвони и извинись.
Он недовольно покачал головой.
— Ты ведёшь себя как хозяйка гостиницы.
— Нет.
Она спокойно посмотрела ему в глаза.
— Я веду себя как хозяйка собственного дома.
Эти слова прозвучали настолько твёрдо, что даже Кристина перестала улыбаться.
Виктор тяжело вздохнул.
— Хорошо. Если тебе так трудно принять мою дочь, тогда нам действительно лучше жить отдельно.
Марина ожидала этих слов.
Он произносил их десятки раз.
Но сегодня она больше не собиралась уступать.
— Я согласна.
Виктор растерянно замолчал.
— Что?
— Ты сказал, что вам лучше жить отдельно.
— Это была фигура речи.
— Для тебя — возможно.
Она открыла шкаф в прихожей, достала дорожные сумки и поставила их возле двери.
— Но для меня — решение.
Кристина удивлённо посмотрела сначала на отца, потом на Марину.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Виктор попытался рассмеяться.
— И куда же я пойду?
Марина спокойно ответила:
— У твоей дочери есть собственный дом.
Она посмотрела прямо ему в глаза.
— Вот туда и отправляйся вместе с ней.
Эти слова прозвучали без крика.
Без злости.
Но именно они стали той самой точкой, после которой дороги назад уже не было.
Виктор ожидал чего угодно.
Слёз.
Уговоров.
Очередной уступки.
Но только не этого спокойного решения.
— Ты меня выгоняешь?
— Нет.
— Тогда что происходит?
— Я больше не позволю делать вид, что мои чувства ничего не значат.
Марина открыла входную дверь.
За ней было тихо.
— Если ты считаешь, что интересы взрослой дочери важнее нашей семьи, значит, выбор уже сделан.
Кристина первой нарушила молчание.
— Пап… может, поедем ко мне?
Она сказала это неуверенно.
Впервые за долгое время ей стало неловко.
Она вдруг поняла, что всё это время воспринимала квартиру Марины как место, куда можно прийти в любой момент, не задумываясь о хозяйке.
Но было уже поздно.
Виктор молча стоял посреди прихожей.
Он ещё не осознавал, что за дверью его ждёт не просто новый адрес.
Его ждала совсем другая жизнь, в которой многое окажется совсем не таким, как он себе представлял.
Часть 3. Дом, который оказался чужим
Несколько секунд в прихожей стояла такая тишина, что было слышно, как за окном шелестят листья.
Виктор переводил взгляд с жены на дочь, словно надеялся, что кто-то сейчас рассмеётся и скажет, что всё это неудачная шутка.
Но Марина спокойно стояла у двери.
Она не торопила его.
Не кричала.
Не плакала.
Просто ждала.
Именно это спокойствие пугало сильнее любых упрёков.
— Ты действительно этого хочешь? — наконец спросил Виктор.
— Нет, — честно ответила Марина. — Я хотела совсем другого. Хотела, чтобы мой дом уважали. Чтобы моё мнение спрашивали. Чтобы мои вещи не брали без разрешения. Но раз этого не произошло, другого выхода я не вижу.
Кристина нервно поправила волосы.
— Пап, поехали. Потом всё уладится.
Она была уверена, что через день-два Марина сама позвонит и попросит их вернуться.
Так было всегда.
Виктор тяжело вздохнул, взял дорожную сумку и молча вышел на лестничную площадку.
Дочь последовала за ним.
Марина тихо закрыла дверь.
Щёлкнул замок.
Она прислонилась к стене и впервые за долгое время позволила себе глубоко вдохнуть.
В квартире стало непривычно тихо.
Никто не открывал шкафчики.
Не включал музыку.
Не разговаривал громко по телефону.
Она медленно прошла на кухню.
На столе ещё стояли чашки после завтрака.
Марина аккуратно вымыла их, убрала всё по местам и заварила себе чай.
В этот момент она неожиданно поняла, что впервые за три года чувствует себя хозяйкой собственного дома.
Тем временем Виктор и Кристина ехали в загородный дом.
Дорога заняла чуть больше сорока минут.
Дом был большим, современным, с просторной гостиной и ухоженным участком.
— Ну вот, пап, — бодро сказала Кристина. — Теперь поживём здесь.
Виктор осмотрелся.
— Красиво.
— Конечно.
Она открыла дверь.
Внутри было прохладно и тихо.
Но уже через несколько часов Виктор начал замечать то, на что раньше не обращал внимания.
Кристина постоянно разговаривала по телефону.
Затем приехал её молодой человек.
Потом ещё двое друзей.
К вечеру дом снова наполнился людьми.
Музыка играла громко.
Кто-то смеялся на террасе.
На кухне готовили шашлык.
Виктор попытался отдохнуть в комнате, но шум становился всё сильнее.
Он вышел в гостиную.
— Кристин, может, сделаете музыку потише?
Дочь удивлённо посмотрела на него.
— Почему?
— Голова болит.
— Пап, ну мы же молодые. Нам хочется отдыхать.
Эти слова показались Виктору до боли знакомыми.
Именно так он отвечал Марине.
Он промолчал.
На следующий день ситуация повторилась.
Дом снова наполнился гостями.
Кто-то оставил грязную посуду в раковине.
Кто-то бросил мокрые полотенца на диван.
Кто-то занял ванную почти на час.
Виктор устало сел в кресло.
Кристина подошла к нему с улыбкой.
— Пап, можно я возьму твою машину? Нам с друзьями нужно съездить в город.
— Сегодня? Я сам собирался.
— Ну потом съездишь.
Она уже протягивала руку за ключами.
Виктор неожиданно сказал:
— Нет.
Дочь удивлённо подняла брови.
— Почему?
— Мне она самому нужна.
Кристина недовольно пожала плечами.
— Ты какой-то странный стал.
Виктор невольно усмехнулся.
Всего два дня назад точно так же говорила Марина, когда пыталась объяснить ему, что человеку нужны личные границы.
Теперь он оказался на её месте.
И почувствовал, насколько это неприятно.
Вечером он решил позвонить жене.
Телефон долго не отвечал.
Наконец раздался спокойный голос Марины:
— Слушаю.
— Как ты?
— Хорошо.
— Не скучаешь?
Она помолчала.
— Честно?
— Да.
— Я впервые за долгое время спокойно спала.
Эти слова больно задели Виктора.
Он не нашёлся, что ответить.
Марина продолжила:
— Виктор, я не желаю тебе зла. Но мне было необходимо вернуть себе ощущение дома.
— Я понял…
— Надеюсь, действительно понял.
Разговор закончился.
Виктор долго сидел с телефоном в руках.
В соседней комнате снова смеялись гости.
Кто-то громко включил музыку.
Он невольно вспомнил, как точно так же Марина возвращалась уставшая после работы и просила лишь об одном — тишине.
А он неизменно отвечал:
«Не будь занудой».
Теперь эти слова эхом звучали в его собственной голове.
Прошла ещё неделя.
Однажды утром Виктор проснулся от того, что кто-то шумно хлопал дверцами шкафов на кухне.
Он раздражённо вышел из комнаты.
— Кто там?
— Это мы! — весело ответил незнакомый парень. — Кристина разрешила приготовить завтрак.
Виктор замер.
Перед ним стояли трое молодых людей, которых он видел впервые в жизни.
Они свободно хозяйничали в доме, открывали холодильник, пользовались посудой и чувствовали себя как у себя дома.
И в этот момент Виктор окончательно понял, что именно переживала Марина все эти годы.
Но самое тяжёлое ожидало его вечером, когда дочь сообщила новость, после которой он впервые по-настоящему пожалел о своём выборе.
Часть 4. Позднее прозрение
Вечером Кристина вернулась домой необычно оживлённой. Она бросила ключи на журнальный столик, включила музыку и, даже не сняв куртку, улыбнулась отцу:
— Пап, у меня отличная новость!
Виктор поднял голову от книги.
— Какая?
— Мы с Артёмом решили жить вместе.
— Поздравляю.
— Спасибо! Только есть один момент…
Она на секунду замолчала.
— Какой?
— Ты ведь не обидишься?
У Виктора внутри неприятно кольнуло.
— Говори.
— Через неделю Артём переедет сюда. А потом, наверное, и его брат поживёт немного. Он сейчас ищет квартиру.
Виктор медленно закрыл книгу.
— Подожди… А я?
Кристина удивлённо посмотрела на него.
— В смысле?
— Где буду жить я?
— Ну… — она замялась. — Пап, тебе ведь неудобно здесь. Ты сам говорил, что далеко ездить на работу.
— И?
— Может, снимешь квартиру поближе к городу?
Эти слова прозвучали спокойно, без злого умысла. Но Виктор почувствовал себя так, словно земля ушла из-под ног.
— Ты предлагаешь мне съехать?
— Не навсегда. Просто нам с Артёмом хочется побыть вдвоём.
Он долго молчал.
Перед глазами всплыл вечер недельной давности, когда Марина сказала:
— «У твоей дочери есть собственный дом. Вот туда и отправляйся вместе с ней».
Тогда ему казалось, что жена жестока.
Теперь он вдруг понял: она просто честно обозначила границы.
Кристина же даже не задумывалась о том, что чувствует отец. Она строила свою жизнь — и это было естественно.
Виктор впервые увидел ситуацию со стороны.
Дочь давно выросла.
У неё появились свои планы, свои привычки, свои желания.
Она любила отца, но не собиралась подстраивать под него всю свою жизнь.
Точно так же Марина когда-то хотела, чтобы уважали её право жить спокойно в собственной квартире.
Только тогда он этого не понял.
На следующий день Виктор приехал к дому, где ещё недавно жил с женой.
Он долго стоял у подъезда, не решаясь подняться.
Наконец нажал кнопку домофона.
— Да?
Голос Марины звучал спокойно.
— Это я.
Через минуту дверь открылась.
Марина встретила его без раздражения.
— Проходи.
В квартире было тихо.
На подоконнике цвели фиалки, которые она недавно пересадила.
На кухне пахло свежей выпечкой.
Виктор вдруг понял, как сильно скучал по этой атмосфере.
Не по мебели.
Не по стенам.
По ощущению дома.
— Чай будешь? — спросила Марина.
— Буду.
Несколько минут они молчали.
Потом Виктор тихо сказал:
— Я приехал не просить тебя сразу меня простить.
Она внимательно посмотрела на него.
— Тогда зачем?
— Чтобы попросить прощения.
Марина ничего не ответила.
Он продолжил:
— Я всё понял.
— Что именно?
— Всё это время ты боролась не против моей дочери.
— Да.
— Ты пыталась защитить своё пространство.
— Именно так.
Виктор опустил глаза.
— А я каждый раз делал вид, что проблемы не существует.
Марина спокойно размешивала чай.
— Почему ты понял это только сейчас?
Он горько улыбнулся.
— Потому что впервые оказался на твоём месте.
Он рассказал ей о гостях Кристины, о постоянном шуме, о том, как его попросили искать другое жильё.
Марина слушала молча.
Когда он закончил, она сказала:
— Видишь… иногда жизнь сама даёт человеку возможность почувствовать то, что чувствовал другой.
Виктор кивнул.
— Мне очень стыдно.
Она долго смотрела в окно.
— Знаешь, Виктор… дело не в той вечеринке и не в ключах.
— А в чём?
— В том, что каждый раз, когда мне было больно, ты говорил, что я преувеличиваю.
Эти слова оказались самыми тяжёлыми.
Потому что были правдой.
Он действительно ни разу не попытался посмотреть на ситуацию глазами жены.
— Есть ли у меня шанс всё исправить? — тихо спросил он.
Марина не ответила сразу.
Она знала, что прощение — это не одно слово.
Его нельзя дать только потому, что человек осознал ошибку.
Доверие возвращается медленно.
Очень медленно.
— Я не обещаю, что всё станет как раньше, — наконец сказала она. — Но если ты действительно изменился, это покажет не сегодняшний разговор, а твои поступки.
Виктор кивнул.
— Я готов ждать столько, сколько потребуется.
Марина впервые за весь вечер слегка улыбнулась.
— Тогда начни с самого простого.
— С чего?
— Никогда больше не решай за меня, что я должна терпеть.
Он молча протянул руку через стол.
Марина не отдёрнула свою.
Но и не сжала его ладонь.
До настоящего примирения было ещё далеко.
Однако впервые за долгое время оба почувствовали, что разговор наконец начался честно.
Часть 5. Новые правила
После того разговора Виктор не стал сразу возвращаться домой.
Он понимал: если он просто появится с чемоданом у двери, будто ничего не случилось, это будет очередной попыткой получить всё обратно без настоящих изменений.
Впервые за много лет он решил не торопиться.
Он снял небольшую квартиру недалеко от работы.
Она была совсем не похожа на уютный дом Марины. Маленькая кухня, простая мебель, пустые стены.
Но Виктор не жаловался.
Наоборот.
Каждый вечер, возвращаясь туда, он думал о том, что именно здесь ему впервые пришлось отвечать только за себя.
Некому было приготовить ужин.
Некому было убрать после него.
Некому было молча терпеть его привычки.
И тогда он начал понимать, сколько всего делала Марина.
Не потому что была обязана.
А потому что любила.
Через две недели он снова приехал к ней.
Не с цветами.
Не с красивыми обещаниями.
А с пакетом продуктов.
— Зачем это? — спросила Марина, открывая дверь.
— Ты говорила, что тяжело носить тяжёлые пакеты после работы.
Она удивилась.
Раньше Виктор никогда не замечал таких мелочей.
— Спасибо.
Он поставил продукты на кухне.
— Я могу помочь?
Марина посмотрела на него.
Раньше она бы сразу сказала: «Не надо».
Но сейчас ответила:
— Да. Разложи, пожалуйста.
Это был маленький жест.
Но для них обоих он значил многое.
Постепенно Виктор начал возвращаться в её жизнь.
Не как хозяин.
Не как человек, который имеет право распоряжаться.
А как тот, кто снова учится быть рядом.
Он спрашивал:
— Можно я возьму?
— Ты не против, если я приглашу друга?
— Как тебе удобнее?
Эти простые вопросы сначала даже раздражали Марину.
Она привыкла, что всё решается без неё.
Теперь же она видела: человек действительно старается.
Однажды вечером Виктор сказал:
— Я хочу поговорить с Кристиной.
Марина напряглась.
— О чём?
— О том, что произошло.
Она внимательно посмотрела на него.
— Ты хочешь обвинить её?
— Нет.
Он покачал головой.
— Я хочу признать свою ошибку.
На следующий день он встретился с дочерью в кафе.
Кристина пришла в хорошем настроении.
— Пап, ты всё-таки вернёшься к Марине?
— Не знаю.
Она удивилась.
— Почему?
— Потому что это зависит не только от моего желания.
Кристина задумалась.
— Она всё ещё злится?
— Она имеет право.
— Но я же не сделала ничего ужасного.
Виктор посмотрел на дочь.
— Кристина, помнишь, как ты говорила, что это папин дом?
— Ну…
— А ты когда-нибудь спрашивала Марину, как она себя чувствует в собственном доме?
Девушка замолчала.
— Я думала, она не против.
— Вот именно.
Он тяжело вздохнул.
— Ты привыкла, что я всегда тебя защищаю. Но иногда настоящая любовь — это не защищать от последствий, а помочь увидеть свои ошибки.
Кристина отвела взгляд.
Ей было непривычно слышать такие слова от отца.
Всю жизнь он старался сделать её счастливой.
Но теперь она впервые поняла: возможно, он просто слишком часто позволял ей не думать о других.
— Пап…
— Да?
— Я правда её обидела?
Виктор не стал смягчать ответ.
— Да.
Кристина тихо вздохнула.
— Я не хотела.
— Я знаю.
— Но всё равно получилось.
— Да.
Несколько минут они сидели молча.
Потом девушка сказала:
— Я хочу с ней поговорить.
Когда Кристина пришла к Марине, та удивилась.
Она не ожидала этого визита.
— Можно войти?
Марина открыла дверь шире.
— Проходи.
Они сели на кухне.
И впервые за всё время разговаривали не как соперницы.
— Я хочу извиниться, — тихо сказала Кристина.
Марина молчала.
— Я правда считала, что ты просто придираешься. Мне казалось, что если папа не против, значит, всё нормально.
Она опустила глаза.
— Но я никогда не думала, что ты чувствуешь себя чужой в своей квартире.
Марина посмотрела на неё внимательно.
— А теперь думаешь?
Кристина кивнула.
— Да.
Это не было волшебным моментальным примирением.
Слишком много всего произошло.
Но впервые между ними появилась честность.
А иногда именно с неё начинается настоящее изменение.
Через несколько месяцев Виктор снова переступил порог квартиры Марины.
Но на этот раз он вошёл не как человек, который получил право жить там.
А как гость, которого пригласили.
И это было самым важным отличием.
Потому что настоящий дом — это не место, где тебя терпят.
Это место, где тебя выбирают каждый день.
Конец.