Двадцать один год, гильотина и ни тени раскаяния: как студентка Софи Шолль бросила вызов Третьему рейху
Ей был 21 год. Она любила музыку, живопись и прогулки. Но в 1943 году гестапо отрубило ей голову за то, что она осмелилась сказать правду о нацистах. История «Белой розы», которая потрясла мир.
Девочка, которая сказала «нет»
Ей был двадцать один год. Самая обычная немецкая студентка, любившая музыку, живопись и долгие прогулки, а вовсе не закалённая подпольщица. И эта девочка не побоялась бросить вызов всей махине Третьего рейха, за что и поплатилась жизнью.
Звали её Софи Шолль, и история её, признаюсь, не отпускает меня до сих пор.
А ведь начиналось у Софи, как у всех. Девчонкой она, как миллионы сверстниц, состояла в гитлеровской молодёжной организации и поначалу искренне верила в красивые лозунги . Но чем дальше, тем яснее видела, что за этими лозунгами прячутся ложь, террор и кровь. Прозрение и привело её в ряды Сопротивления.
«Белая роза»: как рождалось сопротивление
В Мюнхене Софи (дочь либерального политика, в прошлом бургомистра) училась на биолога и философа, а старший брат её Ханс, студент-медик, к тому времени уже тайно ненавидел гитлеровский режим, как и горстка его друзей: Кристоф Пробст, Вилли Граф, Александр Шморель и немолодой профессор Курт Хубер.
Летом 1942 года эти молодые люди создали подпольную группу с поэтичным именем «Белая роза» . Поначалу Ханс берёг сестру и в опасные дела её не посвящал, да только Софи была не из тех, кого можно уберечь.
Один из вожаков «Белой розы», Александр Шморель, был наполовину русским. Родился он в 1917 году в Оренбурге, мать-русскую потерял ещё в младенчестве, рос на русских сказках и православных молитвах . В Мюнхене он так и остался душой русским: говорил по-русски, ходил в православный храм и мечтал когда-нибудь вернуться на родину предков.
Летом 1942 года Шмореля вместе с Хансом и другими студентами-медиками отправили на Восточный фронт, под Гжатск . То, что они увидели на той войне, окончательно открыло им глаза. Вернувшись в Мюнхен, ребята взялись за листовки всерьёз.
Листовки, которые бросали вызов рейху
Всего «Белая роза» выпустила шесть листовок. Они были не чета обычным прокламациям. Молодые идеалисты писали умно и горячо, цитировали Гёте и Шиллера, прямо называли вещи своими именами, писали о творящихся зверствах, о позоре нации, о том, что молчать дальше уже преступление .
Они обращались к немецкой интеллигенции, призывая её очнуться и сопротивляться . В пятой листовке, написанной после Сталинграда, они провозглашали: «Долой Гитлера! Свобода!» .
«Мы не молчим, мы — ваша нечистая совесть!» — бросали они в лицо рейху.
Профессор Курт Хубер, человек уже немолодой, не побоялся встать плечом к плечу со студентами и помогал им писать. Печатали листовки на стареньком ручном аппарате, по ночам, рискуя головой . Потом рассовывали по конвертам и рассылали незнакомым людям по почте, а то и развозили чемоданами по другим городам .
Роковой день: 18 февраля 1943 года
18 февраля 1943 года Софи с братом принесли в университет чемодан листовок . В то утро здание было пустым, лекции ещё шли. Софи стояла на верхней галерее с пачкой листовок, и сердце у неё, должно быть, колотилось как бешеное. Хватило одного порыва, и белые листы полетели вниз, во двор.
Но именно этот красивый жест её и выдал. Внизу Софи заметил университетский вахтёр, запер двери и кликнул гестапо . Софи и Ханса арестовали прямо в университете.
«Кто-то ведь должен был начать»
На допросах гестаповцы поразились её спокойствию и ясности ума. Она всю вину старалась взять на себя, выгораживая товарищей . Ей предлагали спасение: «Признайте ошибку, и будете жить». Но Софи лишь качала головой.
22 февраля Ханса, Софи и Кристофа Пробста судил пресловутый Роланд Фрейслер — самый страшный судья рейха. Суд был чистой комедией: Фрейслер орал, не давал подсудимым слова вставить, а приговор был решён заранее .
— Вы предали родину в час войны! — брызгал слюной судья.
Софи смотрела на него без всякого страха:
— Кто-то ведь должен был начать. То, что мы написали, думают очень многие, только сказать вслух не смеют .
Всем троим вынесли высшую меру за государственную измену. Родителям Шоллей позволили лишь короткое свидание перед расставанием, и отец сказал детям, что гордится ими .
Последние часы: «Какой прекрасный солнечный день»
В тот же день приговор привели в исполнение. Ханс напоследок успел крикнуть: «Да здравствует свобода!» .
Софи не сломили последние часы. Утром того дня она взглянула на солнце за окном:
— Такой прекрасный солнечный день, а мне нужно уходить, — тихо сказала она соседке по камере.
И добавила, что не жаль уйти, если этим она пробудит и поднимет тысячи . Софи Шолль умерла под гильотиной. Ей был 21 год.
Судьба остальных
На Шоллях каратели не остановились. Шморель после провала пытался уйти к швейцарской границе, но был схвачен . Летом 1943 года расправились с ним и с профессором Хубером, а осенью настал черёд Вилли Графа .
Но «Белую розу» так и не удалось задушить. Последнюю, шестую листовку студентов тайно переправили за границу, и вскоре английские самолёты сбросили над Германией миллионы её копий (теперь уже под названием «Манифест мюнхенских студентов») . Слово, за которое ребята заплатили жизнью, всё-таки долетело до своих.
Память
В 2012 году Русская православная церковь прославила Александра Шмореля в лике святых как страстотерпца — святого Александра Мюнхенского . «Я выполнил свою миссию в этой жизни», — таковы, по преданию, его последние слова .
Сегодня в Германии Софи и Ханса Шолль чтят как национальных героев. Их именами названы площади и школы, о них сняты фильмы и написаны книги . А ведь когда-то родная страна объявила их изменниками.
В 2003 году немцы признали Софи Шолль самой выдающейся женщиной Германии XX века .