Сто шестьдесят семь листков, изменивших мир
Сто шестьдесят семь крохотных листков папиросной бумаги, исписанных карандашом мелким, торопливым почерком. Вот и всё, что осталось от узника, которого гестапо держало в одиночной камере пражской тюрьмы Панкрац. На этих листках, тайком вынесенных на волю, уместилась целая книга, которую потом прочтёт весь мир. А написал её Юлиус Фучик, твёрдо зная, что живым из этих стен не выйдет.
Кем же был человек, оставивший потомкам эти листки? Чешский журналист, коммунист, подпольщик, которого нацисты казнили за два года до конца войны. Но его голос не умолк — он разнесся по планете на 90 языках, став самым переводимым произведением чешской литературы в истории .
как Фучик боролся с нацистами
Юлиус Фучик родился в Праге в 1903 году. Уже в 18 лет он вступил в Коммунистическую партию, выучился на философа, но настоящим призванием стала журналистика. Острое перо Фучика знали по газете «Руде право» и журналу «Творба» — он писал зло, талантливо и бесстрашно. Он был тонким театральным критиком и литератором, человеком широкой души, которого любили друзья и побаивались враги.
В 1930-е годы Фучик дважды побывал в Советском Союзе и вернулся оттуда окрылённым, посвятив увиденному книгу очерков. Россию он искренне полюбил — и эта любовь прошла через весь его «Репортаж». Но чёрные дни настали скоро: в 1939 году немцы оккупировали Чехословакию. За одну подпольную листовку человеку грозила смерть.
Фучик ушёл в подполье. С 1941 года он вошёл в нелегальный Центральный комитет компартии и руководил тайной партийной печатью. Дело это было отчаянным, и он прекрасно понимал: рано или поздно за ним придут. А ведь мог бы переждать оккупацию тихо, как многие, — да только не та была натура.
24 апреля 1942 года беда нагрянула. На одном заводе, где антифашисты раздавали листовки, затесался тайный агент гестапо. Потянулась ниточка арестов, приведшая немцев на квартиру семьи Елинеков, где скрывался Фучик. Так он оказался в пражской тюрьме Панкрац, в камере смертников под номером 267 .
как родился «Репортаж»
Казалось бы, что тут напишешь, когда дни твои сочтены. Но именно здесь, в нескольких шагах от эшафота, Фучик задумал свой главный труд. Помог ему чех по фамилии Колинский — тюремный надзиратель, у которого совесть оказалась сильнее страха.
«Держи, только спрячь подальше», — шепнул он, сунув узнику несколько листков папиросной бумаги и огрызок карандаша. Фучик благодарно кивнул и упрятал бумагу под рубаху. Надзиратель рисковал не меньше самого узника: попадись он, и сам оказался бы за этой решёткой .
Фучик писал урывками, в последние свои месяцы — весной 1943 года, когда петля над ним уже затягивалась. Каждый исписанный листок мог стать последним, и оттого он спешил сказать самое главное. Так, листок за листком, и родилась книга, которую он назвал «Репортаж, написанный на петле» (в оригинале — с запятой, но это уточнение долго не признавали) .
Гимн жизни среди смерти
Удивительное дело: книга вышла настоящим гимном жизни и человеку. В ней нет ни одной ноты жалобы. Странно читать, как обречённый человек умудряется шутить, любоваться весной за решёткой и верить в своих товарищей.
О них Фучик писал с нежностью. Не забыл и тех тюремщиков, в ком ещё теплилось человеческое. Палачей же поминал с одним презрением. А в будущее глядел твёрдо. Карандашом он выводил мысль, от которой и сейчас сжимается сердце:
«Настанет день, когда о той поре будут говорить как о подвиге безымянных героев. Так вот, не было безымянных героев. Были живые люди, у каждого своё имя, своё лицо и своя надежда» .
Была в этих листках и горячая просьба к будущим поколениям ничего не забывать, бережно хранить память и о героях, и о палачах. Позже эти строки заучивали наизусть, печатали на плакатах и ставили по ним спектакли. Простые слова оказались сильнее всех гестаповских застенков.
Последняя песня перед казнью
Допрашивали Фучика жестоко, требуя выдать товарищей по подполью. «Назови имена, и останешься жить», — сулили ему следователи. Фучик только усмехался и качал головой: «Ищите сами». Этим упорством он, по сути, выгадывал драгоценное время для тех, кто оставался на воле .
Весной 1943 года, дописав последние листки, Фучик простился с Прагой — его увезли в Германию, сначала в Баутцен, а затем в Берлин. «Народный трибунал» приговорил его к смерти. Так он оказался в берлинской тюрьме Плётцензее.
8 сентября 1943 года оборвался его путь. Рассказывают, что по дороге к эшафоту он негромко запел «Интернационал». Ему стали подпевать другие узники из-за дверей одиночных камер — каждый на своём языке. Жуткая и величественная вышла та перекличка обречённых. Так, с песней, и ушёл из жизни человек, который даже в смертной камере успел доверить бумаге самое главное.
А строка была такая, что и сегодня берёт за душу: «Люди, я любил вас. Будьте бдительны!» . Этими словами Фучик и простился с миром, который так и не успел увидеть свободным.
Споры и правда: не предал ли он товарищей?
После войны вокруг «Репортажа» разгорелись споры. Некоторые критики обвиняли Фучика в том, что он выдал товарищей. В первом издании, подготовленном его женой Густой, были опущены некоторые пассажи, где Фучик писал, что играл с гестапо «высокую игру» и фальсифицировал свои показания.
В 1990 году Криминалистический институт Праги провёл экспертизу рукописи. Было подтверждено, что все 167 листков написаны рукой Фучика, а единственным автором является он сам. Никаких следов подделки или чужих вставок найдено не было. Позже выяснилось, что цензурные изъятия были минимальны и не меняли сути . Споры о его поведении на допросах продолжаются, но мужество, с которым человек писал книгу в двух шагах от плахи, не оспорить при всём желании.
Бессмертие «Репортажа»
Листки не пропали. После войны жена Фучика Густа (чудом уцелевшая в концлагере) по крупицам собрала спрятанные Колинским страницы. В 1945 году «Репортаж с петлёй на шее» увидел свет . Книгу перевели почти на 90 языков, а самого Фучика удостоили Международной премии Мира — увы, посмертно.
Густа посвятила памяти мужа весь остаток жизни. Она ездила по свету и рассказывала о нём. Когда-то «Репортаж» стоял на полке в каждом доме, по нему учились мужеству целые поколения.
Мало кто из прохожих помнит сегодня, чьё имя носит улица Фучика в его родной Праге. Но в тихом этом поединке последнее слово осталось всё же за узником. Ведь за ним стоят сто шестьдесят семь листков папиросной бумаги и человек, который и под петлёй сумел остаться человеком.