Генерал Алексеев: как самый умный предал самого верного

Кто на самом деле свалил монархию?

Принято считать, что монархию в феврале 1917-го свалили бунтующая улица, думские говоруны да измена столичного гарнизона. Оно, конечно, отчасти и так. Но на самом деле решающий удар нанесли не крикуны с красными бантами, а люди в золотых погонах.

И первым среди них — не какой-нибудь либеральный болтун, а лучший военный ум империи, начальник штаба Верховного, генерал Алексеев. Тот самый, что был обязан государю всем. Тот самый, кого современники называли «мозгом русской армии».

История эта сложнее газетной схемы «злодей с кинжалом». Тут нет подкупленного Иуды, нет интригана с холодными глазами. Тут — честнейший служака, работяга, бессребреник, человек безупречной репутации. И вот именно его подпись стоит под бумагой, обрушившей трёхсотлетнюю династию.

Как же так вышло?

Из солдатских детей — в мозг армии

Будущий архитектор русской победы Михаил Васильевич Алексеев родился в 1857 году в семье простого солдата. Отец его выслужился из нижних чинов в офицеры, оборонял Севастополь. Но ни поместий, ни родового герба, ни связей при дворе сыну оставить не мог .

В 16 лет Михаил стал вольноопределяющимся в полку, затем — младшим офицером, понюхал пороху на турецкой войне. Академию Генерального штаба он окончил в 1890 году первым по списку. Первым! Не из родовитых шаркунов, а из солдатских детей. Получил Милютинскую премию, остался профессором .

В армии, где карьеру делали через связи, через гвардейские полки, через нужное родство, этот пробился одним горбом, одной головой. И не озлобился, не зачерствел. Остался до седых волос работягой без амбиций.

Грянула Великая война. В августе 1914-го Алексеев стал начальником штаба Юго-Западного фронта и именно он стал подлинным архитектором Галицийской победы — единственной крупной русской удачи того тяжёлого года .

В августе 1915-го государь Николай II сам принял Верховное главнокомандование и сделал Алексеева своим начальником штаба. Царь в военном деле был не силён, и всё реальное управление гигантской армией сосредоточилось в руках Алексеева: операции, снабжение, стратегия, переброска миллионов людей .

Работал он страшно на износ, через силу, не щадя ни здоровья, ни глаз. По свидетельству современников, обладал редкостной памятью, ясностью и простотой мысли — всё сложное умел разложить по полочкам.

Генерал-квартирмейстер Ставки Николай Головин писал о нём: «Генерал Алексеев был выдающимся представителем нашего Генерального штаба» .

Известно, что максимум придворной дерзости, на какую он отваживался, — это уклоняться от приглашений к царскому столу, когда в Ставке гостила императрица Александра Фёдоровна. Не любил он эту «немку» и её распутинское окружение, и не скрывал.

Именно Алексеев поддержал в 1916-м дерзкий замысел Брусилова и грянул знаменитый прорыв — лебединая песня старой армии .

Казалось бы, вот опора трона, вот гранитный камень, на котором всё держится. Вернее человека во всей империи и сыскать трудно.

Роковая телеграмма: как Алексеев сломал царя

Февраль 1917-го. В Петрограде хлебные бунты перерастают в революцию. Гарнизон бунтует, Дума мутит воду, государь застрял в дороге между Ставкой и Царским Селом. Вся реальная власть в стране оказалась, по сути, в руках одного человека — начальника штаба, сидевшего в Могилёве. Армия слушалась его.

Из Петрограда летит депеша думского председателя Родзянко: спасти положение способно лишь одно — отречение государя в пользу сына.

Как надлежало поступить верному слуге трона? Промолчать. Не вмешиваться.

Алексеев поступил иначе. 2 марта 1917 года из Ставки ушла его телеграмма, разосланная всем главнокомандующим фронтами: государь должен отречься, дабы спасти армию и довести войну до победы, а вас, господа генералы, прошу высказать своё мнение .

Все как один высказались за отречение. Все вернейшие, все обласканные, все осыпанные чинами и орденами .

Когда пачка единодушных телеграмм легла перед Николаем в Пскове, он сломался. Против улицы он, может, и устоял бы. Против собственных генералов — нет.

Манифест об отречении, подписанный вечером того же дня, чуть ли не дословно повторял формулировки алексеевской телеграммы . Бумагу, отрекавшую царя от престола, по сути сочинил его же начальник штаба.

Историк Георгий Катков сказал об этом точно: в те дни Алексеев перестал быть послушным исполнителем при монархе и взял на себя роль посредника между государем и взбунтовавшимся парламентом .

Почему он это сделал?

Алексеев искренне верил, что спасает Россию и фронт. Что без царя война пойдёт ладнее, что Дума образумит страну, что генералы удержат армию. Он был умнейший человек и поверил болтунам, как мальчишка.

В этом и состоит горький парадокс. Чем умнее человек в своём деле, тем легче он порой попадается на удочку в деле чужом. Алексеев был гениальным штабистом и сущим младенцем в политике. Карты фронтов читал как открытую книгу, а в карты политических интриг не разобрался вовсе .

Ему обещали порядок — а принесли хаос. Сулили крепкую власть — а вышла керенская говорильня. Он полагал, что меняет слабого царя на сильное правительство… а выменял трон на пустое место, в которое хлынула анархия .

Прозрение: «Никогда не прощу себе»

Когда стало ясно, во что обратилась «спасённая» Россия — в развал, в хаос, в керенщину, — Алексеев схватился за голову. Сохранилось его покаянное признание: никогда не прощу себе, что поверил искренности некоторых людей, послушался их и отправил ту самую роковую телеграмму .

Он не оправдывался — он каялся. А каются, как водится, не злодеи, а люди совести, осознавшие непоправимое.

Сам государь, уже свергнутый, на Алексеева не озлобился. Николай по-прежнему поминал своего начальника штаба без злобы и упрёка . То ли не понял до конца его роли, то ли по христианскому смирению простил.

Алексеев же несколько дней спустя объявил государю, что тот отныне под домашним арестом . Вчерашний верный слуга стал его надзирателем.

Последний бой: создание Добровольческой армии

После Октябрьского переворота Алексеев, уже старый и больной, сделал последнее, что мог. Он отправился на Дон и принялся сколачивать из горстки офицеров Добровольческую армию — зерно всего Белого движения . Сам, без денег, на голом упрямстве, тайком переправляя на юг бывших офицеров. Он объяснил это скупо и страшно: «Мы всегда успеем погибнуть, но сначала надо сделать всё достижимое, чтобы погибнуть с чистой совестью» .

«С чистой совестью» — вот весь Алексеев в одной фразе. Человек, обрушивший трон по роковой ошибке, последние силы клал на то, чтобы хоть кровью своей этот грех замолить .

В Ледяной поход он ушёл уже совсем хворым. 8 октября 1918 года генерал слёг в Екатеринодаре — скоротечная болезнь лёгких сожгла его за считанные дни . Похоронили его в войсковом соборе, а когда белых оттеснили, супруга увезла его прах в Сербию, в Белград — на чужбину .

Предатель или жертва?

Кем же он был — предателем или жертвой? И тем, и другим. В том-то вся и беда.

Бывают эпохи, когда самый умный оказывается самым слепым, а вернейший — невольным разрушителем того, чему присягал. Алексеев не продавал царя за тридцать сребреников, он его погубил из лучших побуждений. И это куда страшнее обычной измены.

Подлеца проклясть легко. А что делать с честным человеком, который своими руками, с чистым сердцем и ясной головой, спустил державу под откос?

В том и горчайший урок 1917-го. Державы рушат не одни лишь негодяи. Куда чаще их рушат благонамеренные умники, искренне уверенные, что творят добро.